— Так и приговорите моего Макарку за ненадобностью. — Расстроился пастух.
— А чем его кормить? Горелым зерном? Подохнет, вообще ничего не возьмем. — Ответил ему Протасов.
— Зерна вообще целого не осталось? — Поинтересовался Матвей.
— На вид, вроде осталось, но надо проверять на проращивание. И внутри кучи жарко было. Если не прорастет, будем есть.
— Жаль. Хотелось бы скорее восстановить сельское хозяйство, иначе вымрем.
— А вы реально считаете, что вся планета погибла? — Протасов как будто не верил в это.
— Вся, не вся, не знаю, но что Европа погибла, это мы слышали своими ушами по радио. А потом и до нас добралось. Даже если пропекло только Северное полушарие, ждать помощи скоро все равно не стоит. Все-таки воздушные потоки, как я читал, экватор больно-то не пересекают. — Поделился Матвей предположениями. — Но я не верю, что кому-то повезло. Скорее всего, все сейчас находятся в большой попе и думают, как выжить, а не как кому-то помочь. Есть вероятность, что президенты и приближенные к ним люди успели спрятаться в бункерах, если их не разрушало волной. Тогда у них там и еда есть и все удобства на много лет вперед. Надеюсь, они и молодежь за собой потянули, а то помрут от старости и толку от их спасения.
— Да, дела? — К ним подошел Харинский Игнат, мужчина лет сорока пяти.
Его руки были по локоть испачканы в саже. На лице грязные разводья, оставшиеся после того, как он утирался от пота.
Владимир протащил корыто по бугристому асфальту тока для демонстрации.
— Бог нам инженера высшей квалификации послал. Сгандобил корыто, которое катится без усилий.
— Что тут гандобить, когда всё есть под руками. — Александр смутился.
Он совершенно не считал свои технические способности выдающимися.
— Игнат. — Харинский протянул руку.
— Александр.
Они обменялись рукопожатиями.
— Давайте проверим ваше корыто сейчас. Я там шесть мешков зерна отобрал, надо бы его перевезти в штольню. — Предложил Игнат.
— Триста кэгэ, хм. — Александр задумался. — Давайте проверим.
Проверить решили пока без Макарки, чтобы понять, насколько ему будет тяжело тащить на своем горбу вес, почти равный ему самому.
От зерновых складов остались только стены. Крыши рухнули, оставив после себя мелко разлетевшиеся от пекла осколки шифера, да золу. Стены еще хранили тепло, а из-за того, что внутри не было нормального движения воздуха, сразу стало душно. Но к этому душному запаху примешивался приятный кондитерский аромат выпечки. Игнат и другие деревенские мужики, разгребли часть черной кучи в стороны. На срезе спекшегося зерна прослеживались отчетливые слои воздействия температуры. От черного к коричневому и золотистому. Нижний как будто непострадавший слой, выглядел совсем тонким.