…— Так, вот она! — Вольц задирает голову. Курсанты уже под обрушившимся мостиком и его чудом висящем живым (пока что) грузом. Оборвавшиеся концы тросов похожи на разлохмаченные кисти полковничьего аксельбанта, повыше несколько медных плит настила сорваны, видимо, ударом о стену. Еще выше мостик почти в полном порядке, только перекручен, девушка висит неподвижно, намертво вцепившись в ставшие вертикальными тросы-поручни. Одной туфелькой смогла нащупать трос пониже, пусть символическая, но опора выручает.

— Она молодец, — отмечает Вольц, выплевывая дождевую воду. — И фигура подходящая.

Замечание на редкость идиотское, но старший курсант верен себе — он вовсе не циничен, он не оценивает стройность и привлекательность несчастной фрау, а сухо и конкретно подразумевает легкость и удачное телосложение цепкой жертвы. Но ноги у нее действительно стройные. Раньше Верну вообще не приходилось видеть дам в таком ракурсе — порывы ветра широко развевают потяжелевшие юбки. У обитательницы Хейната прекрасное нижнее белье, а белизна крахмальных нижних юбок так просто потрясает.

Боги, ну и глупости лезут в голову. Да как ее снимать-то?

К счастью, Вольц, как истинный будущий офицер, успел продумать план операции на несколько ходов вперед. Вот он — талант прирожденного стратега и тактика.

— Главное, чтобы этот дурацкий мостик нам не рухнул на голову целиком и полностью, — заявляет старший курсант, и, обернувшись к внешнему откосу рва, командно машет рукой.

Фетте не подвел, у него все готово — в руках свернутый снаряд импровизированного спасательного снаряжения. Курсант примеривается, окружающие — а на валу уже десятка два человек — расступаются. Фетте невнятно орет, и, энергично раскрутив, запускает снаряд. Узел, болтая подмокшими концами, летит через ров… почти точно, небольшой недолет.

— Не так плохо, — ворчит Вольц. — Дотянешься?

Мостик Верна расположен ближе, курсант нагибается, тянется. Блестящие пики убийственных шипов так и метят в лицо, стоит лишь качнуться, потерять равновесие… Еще хуже близость ноги погибшей фрау: изодрана шипами, вот клочья тонкого чулка, под ними торчит розовая берцовая кость.

Верн дотягивается до ткани застрявшего между шипами узла, ухватить не удается. Вольц сзади прихватывает товарища за ремень, страхует. Так, вот он — узел, теперь не зацепить его о шип…

Добыча, сдери ей башку, в руках Верна. Нет, так говорить нельзя, у бедной фрау как раз с башкой… нет, не содрало, просто и башки нет, только осколки черепа и длинные пряди волос на разбитом, но все равно остром шипе.