Верн почти рухнул под стену, затушил остаток свечи и с облегчением обхватил голову руками. Битое ухо пылало, здоровое ухо было холодно, как горная ночь. Очень странное проявление напряжения нервов. Не было смысла так волноваться. Ничего с ней не случилось. Оставила подсказку, как маленькому. Даже смешно.

Обер-фенрих улыбался темноте, хотя смешно ему не было. Хотелось проглотить стакан шнапса, вот сразу, одним глотком. Можно и не «Черного сапога», а все равно чего, лишь бы крепкого.

Он разбудил друзей, когда снаружи уже вовсю сияло солнце.

— Это недопустимо! — заворчал начальник штаба. — Смену часовых никто не отменял.

— Ерунда, меня совершенно не тянуло спать. Сейчас я уйду, посмотрю — нет ли писем. Сидите спокойно, доедайте провизию. Куплю жратвы на обратном пути.

— Послушай, если она вдруг придет сюда, да еще не одна…. Или если кто-то нас заметит. Тогда мы здорово подставим твою маму, — встревоженно сказал Вольц.

— Очень верная мысль, ты начинаешь думать как настоящий мятежник, — одобрил Верн. — Но мы вряд ли ее подставим. Она крайне осторожна, и, скорее всего, предполагает, что мы можем здесь появиться. Сама она не подставится.

Фенрихи переглянулись:

— Как она может насчет нас предполагать? Мы и сами не знали, что здесь будем. Да она о нас и не слыхала.

— Она вас знает. Я рассказывал. Это вы ее совсем не знаете.

— Наш дружище — на редкость мерзкий и скрытный тип, — прокомментировал Вольц. — Будь там поосторожнее.

— Я буду тих, вдвойне мерзок и незаметен. «Курц» оставляю, он вряд ли поможет даже в случае неприятностей…

К Музеуму выходил окружным путем и испытал немалое изумление — оказалось, всего комплекса знаменитого городского крематория более не существовало. Провалился в прямом смысле слова — на его месте теперь было ущелье, не особо глубокое, но с крайне жуткими на вид подземными дырами-ходами. Несколько зевак-фермеров с опаской и любопытством заглядывали вниз — видимо, специально приехали, чтобы поглазеть на новую достопримечательность столицы. У края обрывчика стояло веревочное ограждение, под навесом дремал полицейский. Из кратко подслушанного разговора Верн ничего не понял, пришлось деловито пройти мимо, пока не обратили внимание на слоняющегося сомнительного типа.

К счастью, статуи Музеума остались на месте, правда, часть внешней стены завалилась. Пробираясь знакомой дорожкой между гипсовых древних злодеев, Верн размышлял над странными событиями. Вот так не успеешь оставить столицу, а тут непонятно что творится, сдери ему башку. Даже замок стал как-то ближе, словно с намеком придвинулся. Впрочем, с башен не очень-то разглядишь, что между статуй творится, даже если оптикой вооружиться. Как сказал кто-то очень древний и мудрый: «хочешь спрятать человека, прячь его средь старых статуй — они никому не нужны». Или как-то иначе сказал, но все равно красиво и умно.