— Еще пара дней. Кончина одного из ламов в наших желудках гарантированно подорвет моральный дух остальных четвероногих, — напомнил Верн.

Начальник штаба лишь вздохнул.

Львы приближались и отдалялись, попыток нападения не было, но рык напоминал — они здесь, они рядом, они выжидают.

На шестой день рейдовики рискнули остановиться в погибшей деревне. Выбрали двор на окраине: небольшая хижина из скрепленныхглиной камней, дворик, символически обозначенный невысокой оградой, сломанный загон (судя по запаху, козий). Вот рядом с этим пахучим загоном дышалось полегче, а так хоть рот и нос себе шейным платком натуго повязывай. В самом доме недоеденных мертвецов не было, но от центра деревни так и накатывали волны удушающего смрада смерти.

Еще засветло Фетте успел отыскать в соседнем доме горшок с медом и запас крупы. Сварили на домашнем очаге, порции были изрядны, но в горло сладкое питательное месиво лезло с большим трудом.

— Проклятая физиология, — простонал Немме. — Понимаю, что нужно есть, но тошнит.

— Нужно бросить в огонь что-то благоуханное. Типа щетины, больше бы подошла свиная, но раз нет, можно срезать у лам, — посоветовал начальник штаба, бестрепетно запихивающий в себя кашу — он сидел у второго костра, разложенного снаружи, перед дверью хижины, и держал на коленях готовый к выстрелу «курц-курц».

Вонь «дополненного» костра помогла слабо, Верн лежал, приткнувшись к приятно и знакомо пахнущим ламам. Наличие стен и яркий огонь успокаивали. Топлива в доме хватало: фенрихи безжалостно сокрушили настенные полки и не лишенный изящества топчан, в костер так же пошли корзины и прялка — хозяевам они уже вряд ли понадобятся. Верн поразмышлял о том, что даже и не помнит, когда в последний раз спал под защитой стен, послушал уютное урчание в животе Черноноса и все-таки заснул.

Бой начался совершенно внезапно. Часовым сидел Фетте — он и позже не мог объяснить, откуда взялись львы. Возможно, спрыгнули с крыши. Да, понятно, что хищники тяжелы, а крыша — одно название, но больше-то неоткуда им взяться….

…Когда перед ним возникла морда прыгнувшего из тьмы льва, часовой чудом успел откинуться на спину. Стрелял он уже в живот хищнику, патрон не подвел, пуля достойно пронзила тушу, пройдя почти по диагонали. Уже почти мертвый лев бухнулся внутрь хижины. Где был проткнут копьем спавшего вполглаза начальника штаба. Но в дверь уже лезла темная крупноголовая львица. Вскидывая «маузер», Верн практически уперся винтовочным стволом ей в морду, торопливо дернул спуск. Мелькнувшие опасения того, что именно этот патрон разорвет в патроннике и непременно выбьет стрелку глаза, как и страх того, что перепуганные ламы непременно толкнут и собьют прицел, не оправдались. Ламы предпочли притвориться уже сдохшими, а глаза не выбило, поскольку патрон дал осечку…