…Анн сместила прицел оружия на ошеломленного герра Лицмана.

— Нет-нет-нет! — решительно зачастил тот, пятясь. — Я тут вообще не при чем. Меня, как и вас, привезли под конвоем. Я выполнял приказы под угрозой!

— Коврами грозили? Ты же, тварь, врач, так?

Анн выбирала, куда мерзавцу стрельнуть, но проклятые слезы мешали, туманили глаза. Этак запросто все пули растранжиришь.

— Да, я врач. Но я не инициатор, я лишь выполнял указания! — со страху, или из иных побуждений, Лицман все повышал и повышал голос. — Я не выбираю, чем заниматься. Приказали — делаю!

— Не ори! — приказала Анн, прислушиваясь.

Кажется, снаружи пытались открыть ту хитрозамковую дверь. Наверное, каталку с донором прикатили, труп часового увидели, спохватились. Вот и всё. Пистолет — замечательная вещь, но не магическая. Не спасет.

— Послушайте, фрау, вы же молодая женщина, — послушно сбавил голос Лицман. — Зачем вам умирать? Это же будет мучительная, непростая, ужасная смерть. Вы уничтожили надежду Эстерштайна.

— На этих говнюков должна была надеяться наша страна? — все же удивилась Анн. — Впрочем, какая страна, такие и спасители.

— Ну, во многом вы правы, — немедленно согласился врач. — Но Ззон был, как вам известно, незаурядным ученым, уникальным специалистом, можно сказать, государственным магом высшего уровня. Второго человека, должно быть, вы не знали, но это посланник. Причем, очень важный посланник.

Маг по имени Ззон не был известен разбойнице. Она вообще никаких имен магов не знала. На посланников вообще было наплевать. И на разговоры.

Наверное, Анн продолжала беседу исключительно по привычке. Приучилась с детства — беседовать, поддакивать, запоминать и делать полезные выводы. Сейчас никакой нужды в этом не было. И болтовня, и хитрости, и карьера медицинен-сестры — всё в прошлом. Но привычка-то осталась.

— Посланник, значит? — задумчиво протянула Анн, борясь с ненавистными слезами. — И кого вы сейчас оживлять в первую очередь собрались? Прыткого посланника или затейника-мага?

— Я неплохой хирург, но оживлять, увы, не умею. Вы слишком метко стреляете, — польстил Лицман. — Сейчас я всего лишь хочу помочь вам. В обмен на собственную жизнь. Право, это будет обоюдовыгодная сделка!

— Каким образом? — проявила легкую заинтересованность убийца-разбойница.

Понятно, что доктор врет. В смысле, не про спасение своей жизни — тут он кристально честен. Вот с гостьи он бы кожу лично содрал, неторопливо и искусно. Чувствуется, что умеет.

— Есть выход! — шепотом объявил Лицман. — Возможно, вы так и планировали уйти, точно подбирая день и час для покушения. Остроумный ход, я восхищен, чувствуется гениальная рука господина Канцлера. Если выберетесь и вернетесь, доложите, что я не при чем. Я не хотел участвовать. Всегда считал, что такие тайные операции — по сути, откровенная измена фатерлянду. Они заставляли!