Анн осознала, что к ней вернулось нормальное медицинен-сестринское равновесие духа. Видимо, город благотворно повлиял. Или одиночество? Да не важно, сдери ему башку. Терять нечего, отработает Анна Драй-Фир последнюю смену. Запомнят надолго, импотенты сраные.

Собственно, веревка на руках не особо и мешала. Стрелять придется в упор, особо вертеться и крутиться все равно негде. Сдвинула пистолет поудобнее. Как оружие вообще до сих пор удержалось под ветхой одеждой, не выпало и вообще не угадалось зоркому полицейскому взгляду, разбойница и сама не могла объяснить. Видимо, унаследованное искусство, близкое умению «надевать лицо». Вот бы бабка удивилась, узнав, что ее умение для сокрытия столь странных и редкостных штуковин используют.

Остановился фургон, спрыгнул на мостовую охранник. Опять пауза, томительная до невозможности.

Анн знала, что сейчас умрет. Стрелять нужно будет, как только дверь распахнут. В головы целить, без особой спешки, но палить точнее. Выскакивать и пытаться убежать — бесполезно. «Геста» рядом, целое управление, там все мужчины очень сытые, здоровые, бегают заведомо быстрее мелких разбойниц. Пусть уж здесь добивают. По сути, «клетка» полицейского фургона не такое уж плохое место. Решетка на оконце так и вообще роскошная, настоящее железо.

Распахнулась дверь. Заглянули. Анн зажмурилась от яркого солнца и от того, что сейчас пистолет начнет громыхать, а жизнь заканчиваться. Сдвинула под одеялом штучку-предохранитель, патрон уже в стволе.

— Да это определенно не она, — сообщил глядящий внутрь человек, и приказал. — Эй, тварь, глаза живо открыла!

Анн открыла глаза. В дверь заглядывали двое. Один в официальной форме «гесты», что редкость. Но рожа смутно знакомая. Кажется, в Медхеншуле его видела. Тогда, конечно, он не в форме был. Нет, как раз в форме, но иной. Обербранд[2], кажется.

— Нет, ничего общего, — поморщился «гестовец». — Та была медицинен-сестра, опытная, и на вид весьма приятненькая. Невысокая, конечно, но эта бродяга вообще недоросток. Кто вам наплел про сходство по приметам? Явная пьянчужка, чистокровная сельская феачка. А грязная какая⁈ Гадость. «Свайс» утерян?

— Так точно, не нашли.

— Но руки и ноги целые? Кашляет?

— Никак нет. Руки-ноги на месте, кашля нет, только перегар.

— Перегар? Вот же срань! Ладно, некогда с ней возиться, у нас и без бродяжек дел хватает. Вези ее обратно.

— Как обратно⁈ У меня же сопроводительная и ваше встречное требование с печатью! — испугался полицейский.

— Да, это подписано, — признал «гестовец» и тут же живо перерешил дело, — Тогда вон туда передавай. В тот фургон. Сейчас оформим.