— Не, ты не понял. Не просто, а на войне, к примеру, или при исполнении. Я даже в ВДВ хотел записаться, чтоб в элите служить, но веса не хватило. Они самых рослых разобрали на пункте распределения в Предтечке, а меня взяли в инженерные войска РФ. Зато я знаю, как понтонные переправы ставить и как рельсы класть. Но пострелять так и не удалось ни в кого. Я даже лопатку себе заточил и в дерево её кидал. А когда сломал ручку, получил пиздюлей и до конца службы проходил с черенком от совковой лопаты, приделанной к сапёрной.

Витя болтал без умолку. Но к счастью о себе родимом. Я же отчертил рамки, чтобы он ко мне с убийствами этими не лез. Тоже мне, хочет он убить кого-нибудь. Пусть в наёмники идёт, посмотрю я, как он у Краснорукого тест сдаст. Убийца, блин!

И меня от его болтовни спасла 346-я, доставившая к нам такого же худощавого, как и Витя, но в больших очках на широкой оправе, младшего сержанта полиции Левинкова и его пса — огромную АФчарку, от словосочетания «Аф-Аф». Выгрузив кинолога машина, тут же рванула в сторону Ленина, уезжая подальше от нас.

«Коллектив, конечно, у ленинцев так себе», — подумалось мне, и я вышел к Левинкову.

— Даров, ещё раз. Вот машина, у неё спёрли колёса. Нам бы найти, куда их спёрли? А программа максимум еще и кто, — проговорил я.

— Сейчас попробуем. Бэтмен, след! Бэтмен! — и он потащил пёселя к машине.

Ну, что ж, у каждого Бэтмена должен быть Робин, и этот Робин не всегда Гуд, а с английского ещё иногда и «хюд», что в переводе на наш богоспасаемый язык означает «капюшон».

Младшой с пёселем крутились вокруг машины. И вот собака дёрнула кинолога в сторону и побежала, увлекая худощавое тело бойца за собой.

— Срочно за той собачьей упряжкой! — скомандовал я, садясь в машину.

И мы поехали следом.

Я кожей ощущал, что за нами наблюдают, прямо сверлят в спину. Возможно, дед провожал нас взглядом через распахнутое окно, одинокий и сердитый часовой в своём царстве покосившихся заборов и дымовых труб. Собаки на улице встретили движуху лаем. И пёс остановился у ограды. Вот только это был не 17-й дом, а 24-й.

— Тут, похоже! — выдал Левинков, запыхавшись, смотря на Бэтмена.

— Молодец, Бэтмен, мужчина! — похвалил я его и постучал в дверь.

Мне не открыли. Тогда я подтянулся на воротах. А во дворе, у поленницы, было что-то, накрытое брезентом, что-то похожее на 4 диска R-13, сложенных друг на друга.

Всё встало на паузу. Мы стояли у ворот дома номер 24, глядя на заветные шины под брезентом. Левинков тяжело дышал рядом, пёсель тоже сидел и высунул язык.

— Надо зайти, посмотреть, — сказал Витя, уже пытаясь нащупать щеколду через верх.