— Чистоту упражнения дай мне! — рявкнул Красноруков, словно отдавая команду. — А то не зачту!

Тринадцатое, четырнадцатое… Мир сузился до перекладины перед лицом и жгучего огня в спине. Пятнадцатое далось с хрипом. Шестнадцатое — я едва вытянул подбородок до уровня железа, чувствуя, как трясутся руки. Чуток повисев, чтобы перед семнадцатым, всё тело превратилось в одну судорожную мышцу. И я из последних сил, с подавленным стоном, дотянул себя до верха, задержался на миг и, расслабив руки, опустился, разжав пальцы.

Упав на ноги и положил ладони в магнезии на себе на бёдра я, как говорят спортсмены, задышал. В ушах шумела кровь. А пыльный воздух зала не добавлял мне сил.

— Семнадцать, — выдавил я в качестве выдоха.

А Красноруков так и наблюдал, его каменное лицо ничего не выражало. Однако он что-то отметил в сотовом.

— Теперь отжимания. Зачёт — пятьдесят. Дай знать, если будешь готов раньше, даю время на отдых!

Я посмотрел на пыльный, весь в магнезии, деревянный пол. Что я хотел и кому доказать? То, что Гриша может попасть в ЧОП «Вивальди». А Гриша и правда бы эти нормативы выполнил, если бы не запил с горя, и даже если Африка для него была единственным спасением. В его сегодняшнем состоянии он и половину бы нормативов не сделал.

Я упёрся кулаками в холодный пол, приняв упор лёжа. Благо отжимания — это моё всё, я их переношу проще бега и проще турника, пускай и тело вопило об усталости. Это завтра я буду подыхать в патруле, а сегодня я сдаю норматив за другого человека. И отступать особо некуда. И я начал.

До тридцати пяти шло легко, а вот последние пятнадцать дались с трудом. Однако я сделал это. Встав и отряхнув ладони, вопросительно посмотрел на инструктора.

— Ну что, размялся? Готов начинать?

— Я только что пятьдесят сделал, — ответил я.

— Молодец, 50 — это хорошая разминка, а теперь ещё пятьдесят в зачёт. Я же не сказал: «Начали».

Тебе бабы что ли не дают? Ты чего такой злой, Красноруков? Ты сам-то сотку сделаешь?

— Или сдаёшься? — спросил он.

Мне, если честно, хотелось его послать на три советские буквы, как начальника кадров Прута.

— А как на французском будет «русские не сдаются»?

— Les russes n’abandonnent pas, — произнёс он.

— Ля руссес, нендондент па! — повторил я, как уж услышал, и повторно встал на кулаки.

— Готов? — спросил майор.

— Готов, — ответил я.

— Чего лёжишь? Вставай, пойдём на огневую! Зачёт, — как ни в чём не бывало, он развернулся и пошёл куда-то налево.

С-сука. Я в прошлой жизни тоже майором СОБРа был, я вот каску надевал, а тебя, Красноруков, видимо, взрывом с БРТа сбросило и головой о другой БТР ударило.