— Колесо, как почините, давайте в район. Наши только заступили, а снятий уже буран.

— Есть, — выдал я.

И, выходя, я нашёл мой экипаж, стоящих у авто, и даже хотел тоже постоять, как вдруг меня вызвал по рации дежурный ОВО — только же сейчас с ним говорили. Но видимо была у дежурных привычка всё проговаривать по рации, может потому, что она всё пишет?

— 324, Казанке? — позвали меня снова.

— Да?.. — протянул я, садясь в машину.

— Ты починил колесо?

— Да, — ответил я.

— Принимай снятие, тревожная кнопка в ирландском пабе «Лепрекон» на проспекте Ленина, 31, вход со стороны Усова.

— Да, — констатировал я. Я знал этот адрес.

— Ты принял, или нет⁈ — повысил тон Мельников.

— Да… С Шевченко, три, пошёл! — ответил я.

— 11 утра и тревожка в баре — что-то новое? — удивился я.

— Там ночной клуб «Белые доски», который утром закрывается, и товарищи алконафты идут в паб, который как раз с десяти утра работает, а пару часов кантуются у «Сибирских блинов», — выдал мой водитель.

А мы уже летели на адрес, без сирены, но с включёнными проблесковыми маячками.

Паб «Лепрекон» был перестройкой белого, ещё советского здания, где теперь волею порешавшего рынка, вместо Дома культуры Златоводского электро-механического завода стал ночным и вечерним притоном для страждущих бухнуть граждан.

И водитель мой прав во всём: рано утром в едальнях можно встретить тех, кто пережил беспощадное златоводское воскресенье.

Трёхэтажное здание с колоннами на фасаде когда-то пыталось выглядеть солидно, но теперь походило на потрёпанного временем актёра, наспех переодетого в карнавальный костюм новых веяний. Кирпичные стены были выкрашены в тёмно-зелёный, а по фасаду шла нелепая фреска: пьяный лепрекон в остроконечной зелёной шляпе тащил бочку с надписью «Guinness». Над входом горела вывеска в виде радуги, исходящая из горшочка с золотом и ведущая дугой к тому же лепрекону, но несколько лампочек на вывеске не работало, и радуга казалась монохромной. Получалось, что весёлый лепрекон не прости идёт, а спасается от серости навалившейся на него волны из-за обилия денег в горшочке — всё как в жизни. Слева к зданию прилепилась летняя веранда — стеклянная пристройка с пластиковой зелёной крышей, сейчас заставленная столиками.

И уже подъезжая, стало ясно, почему нажали тревожную кнопку. На этой самой веранде творился натуральный бардак. Человека пять, а может и больше, их было уже не разобрать, сцепились в одну кричащую, дерущуюся массу. Столы и стулья всё было перевёрнуто. Кто-то в клетчатой рубахе пытался приложить кого-то другого головой о стойку бара. Ещё двое катались по полу, царапаясь и пытаясь вцепиться друг другу в волосы. В стекле одной из створок уже зияла паутина трещин.