Вывод из всего, с чем он опять ознакомился был однозначный: поляки в своей массе не сделали никаких выводов из трагедии собственной страны произошедшей шесть лет назад и по-прежнему держат камень за пазухой, который готовы в любой момент бросить в нашу сторону.

И речами властей «новой» Польши, вроде бы безоговорочно ориентирующихся на Советский Союз, не надо обманываться. Настоящий поляк не может быть верным союзником и искренним другом русского. И отдельные исключения из этого правила только подтверждают его просто своей малочисленностью, так как по большому счету кроме Дзержинского и Рокоссовского таких больше нет, а в них кроме факта рождения ничего польского по сути нет.

Восточной границей возрожденной Польши должен стать ваиант линии «Керзона» по которому Львов оставался в составе Советского Союза, а Белосток, вошедший в состав страны осенью 1939 года должен отойти полякам. И мало того окончательная линия границы должна быть проведена с некоторыми отклонениями на восток в пользу Польши.

Черчилль настойчиво проталкивал другой вариант лорда Керзона, предусматривающий польский контроль над Львовом. Товарищ Сталин отлично знал, что последние почти шестьсот лет город был в той или иной степени польским, и в момент вхождения его в состав СССР в 1939 году, на две трети был польским, а на четверть еврейским. Украинцев в чем проживало немногим больше десятой части, а русских практически не было. Православных, а Львов был очень религиозным городом, было меньше полпроцента. И по своему значению он был третьим городом Польши после варшавы и Люблина.

Кроме Белостока в состав Польши должны войти две трети Восточной Пруссии, и Данциг, который они называют Гданьском.

А вот дальше начинается самое интересное. Сами власти новой Польши заявляют требования на восточные районы Померании и часть Силезии, так называемое Ополье, где большая польская община. Бреслау они не требуют.

Советское руководство постоянно вело речь о границе по Одеру и Нейсе, что отдавало поляком всю Селезию с Бреслау, который станет Вроцлавом и почти всю Померанию с городом Штеттином.

Своё мнение об этих новых границах товарищ Сталин озвучивал не один раз начиная с Тегеранской конференции, но это еще нигде документально не оформлено.

Товарищ Сталину же потянулся к звонку, чтобы вызвать Поскребышева и продиктовать ему текст принятых им решений, но в последний момент передумал и решил сделать это утром. Кроме одного, Броз Тито получит его ответ в ближайшие часы: в случае начала вооруженных столкновений с западными союзниками югославская армия получит всю необходимую помощь и поддержку со стороны Советского Союза. Поэтому в вопросе Триеста ни каких уступок.