А маршал Тито был не таким. Его нельзя было сравнивать ни с одним деятелем зарубежного мирового коммунистического движения, даже с иакой глыбой как Георгий Димитров.

Старший унтер-офицер австро-венгерской армии весной 1915 года был взят в плен русскими и провел в России несколько лет. у двух русских женщин от него были дети, причем с Пелагей Белоусовой он восемнадцать лет состоял в законном браке,обвенчавшись с ней в 1918 году в Омске.

Броз Тито участвовал в некоторых политических событиях сразу же после Февральской революции и начал сближаться с большевиками. Но в Октябрьской революции не участвовал, но почти сразу же после неё вступил в Омске в Красную гвардию и стал кандидатом в члены партии большевиков, вступив в югославскую секцию РСДРП(б). Активным участником Гражданской войны он не был, но в боях на Колчаковском фронте участвовал.

В 1920-ом году Тито с молодой русской женой вернулся в Югославию и после этого не раз в тридцатые годы жил и работал в СССР. Так что он отлично знал и понимал русских людей и советское руководство в частности. Его в свою очередь тоже знали как облупленного.

Утром товарищ Сталин текст телеграммы маршалу Тито изменил. она была короткой и лаконичной: Советский Союз в триестском вопросе сохраняет нейтралитет. Текст телеграммы маршалу лично вручил руководитель советской военной миссии при при штабе НОАЮ. Он устно дополнил текст врученной телеграммы многозначительным «пока», смысл которого отлично знающий русский Броз Тито отлично понял, но самое главное сообщил, что советские части в Южной Австрии получили срочный приказ быть готовыми в любой момент к выполнению очередной боевой задачи, а Генеральный Штаб РККА распорядился срочно усилить авиационные части, еще несколько дней назад участвовавшие в боях в Австрии. В первую очередь это касалось истребительной и штурмовой авиации. Им в частности предписано начать передислокацию на аэродромы на юге Австрии.

О телеграмме Сталина и этих директивах советского Генштаба тут же узнал фельдмаршал Александер, отлично понял их значение, что надо ориентироваться не на текст телеграммы, а на реальные действия русских, и уже вечером британские воинские части начали отходить из Триеста.

В конечном итоге они отошли до реки, которую итальянцы называли Изонцо, а словенцы Соча, которая тридцать лет назад была границей Австро-Венгрии и Италии. Югославскую сторону такой оборот дела устроил полностью. Части НОАЮ почти на плечах отходящих британцев вышли на её восточный берег и сразу же начали сооружать оборонительные укрепления. Такое же усиление произошло и на других участках югославо-итальянской границы.