Подняв трубку, я услышал голос Ксениии Андреевны:

— Здравствуй, Георгий Васильевич, — её голос был довольным и даже каким веселым.

Я почувствовал как чаще забилось сердце, каждый удар начал отдаваться в голове.

— Здравствуйте, Ксения Андреевна, — ответил я, стараясь говорить спокойно и бесстрастно.

— Сегодня у товарища Щербакова был тяжелейший приступ стенокардии. Нам удалось его купировать и сейчас он лежит в нашей больницы под наблюдением врачей. То, чем мы начали с твоей подачи заниматься признано достойным внимания и поступило распоряжение ускорить эти исследования и как можно скорее внедрять их в практику.

Я с трудом верил тому что слышал. Как такое вообще возможно. Это я знаю, что эти методы и лекарства совершат революцию в лечении ишемической болезни сердца. Но сейчас все только-только начинается и каким образом можно было сделать такой вывод.

— Я сама с трудом в это верю, но приезжал товарищ Маленков и Александр Сергеевич при мне сказал ему, что после того как его начали лечить по-новому он стал чувствовать себя намного лучше и сегодняшний приступ у него прошел быстрее обычного, хотя по всем медицинским критериям он был самым тяжелым за все время наблюдения и речь скорее всего надо было вести уже об инфаркте миокарда. Товарищ Маленков нас выслушал и уехал, а потом был звонок из Кремля. Мы получим всё, что нам необходимо для проведения исследований. О результатах будем докладывать напрямую наркому. Эти исследования будет проводить специальная лпборатория Академии Наук. Её возглавит Александр Леонидович Мясников, который для этого переводится из Ленинграда в Москву. Общее руководство будет осуществлять Зинаида Виссарионовна Ермольева.

— Ермольева? — удивился я. — Но ведь она занимается инфекционными болезнями и пенициллином.

— Я думаю, здесь имеет значение не то, чем она занимается, а её научная смелость. Ведь ты же знаешь историю как она рискнула применить свой крустозин, еще не до конца апробированный препарат.

— Еще бы мне не знать. Я только благодаря этому выжил в сорок третьем, — я хотел продолжить эту тему, но решил, что не стоит. Ксения Андреевна наверняка хочет сказать еще что-то.

— Я обязательно расскажу Александру Леонидовичу о наших разговорах, о твоих, как ты, Георгий, выражался фантазиях. Я почему-то уверена, что ты прав. Наша сталинградская лаборатория скорее всего тоже будет привлечена к этим работам. До свидания.

Не дожидаясь моего ответа Ксения Андреевна положила трубку, а я ошарашенный услышанным продолжал держать её в руке, пытаясь переварить услышанное.