Это только что открытое месторождение и лесопитомник товарища Чухляева резко повысили значимость Котельниково, и уже зазвучали голоса, что у него есть большие шансы скоро стать городом.

Этот питомник очень ценен ещё и тем, что там начали работать с американскими растениями, в частности с оранжевой маклюрой. Советские контрольные и регулирующие органы разрешили его массовые посадки у нас, оно уже хорошо себя зарекомендовало, впервые появившись в 1933 году в Крыму, в Никитском ботаническом саду.

Билл зимой организовал авиаперевозку большой партии семян и специально заготовленных черенков, взятых от зрелой древесины. Это время года для этого самое благоприятное. Больше девяноста пяти процентов этих черенков благополучно укоренились, семена были посажены частично в специально построенные теплицы, а большая часть непосредственно в открытый грунт. Они уже дружно укоренились. Пятьдесят черенков мы отправили в Крым для восстановления посадок маклюры, пострадавших за годы оккупации.

Её плоды, так называемые «лжеапельсины», совершенно не съедобны и даже ядовиты, но само растение действительно уникально. Живые изгороди из неё действительно труднопроходимы, а при правильном формировании их практически не преодолеть. Дерево ценнейшее из-за своей потрясающей способности сопротивляться гниению, а древесина прочнее дубовой. Очень засухоустойчива, ветроустойчива и солевынослива. Одним словом, идеальна для наших южных и центральных районов.

Первые посадки в намеченных нами защитных лесополосах будут уже этой осенью, а ещё через год они станут массовыми.

Деньги на эти и другие проекты у нас есть за счёт нашей оригинальнейшей финансовой схемы, которую воспроизвести могут только два человека и притом в жёсткой связке: товарищи Карпов и Хабаров. А так как такого больше нигде нет, то такой областной финансовый комитет в единственном числе на всю нашу огромную страну.

Во время разговора на эту тему у товарища Вознесенского я не сказал ему самого главного. Наш областной финансовый гений после нового года поставил мне ультиматум:

— Через год после окончания войны я ухожу. Работать в таком режиме и под гнётом колоссальной ответственности, когда любая, даже малейшая ошибка может сразу же потянуть на расстрельную статью, я больше не могу.

Я ничего ему не ответил, но для себя решил, что как только война закончится, озадачу его разработкой плана реформирования возглавляемого им областного ведомства.

Все наши планы, годовые и долгосрочные, пришлось срочно пересматривать после решения о создании нового края. Довесок в виде Астраханской области не страшен, большая часть наших областных кадров работала ещё когда она административно была в нашем составе. Но вот огромные просторы трёх областей Казахстана, а это совсем другое дело.