Десятого мая у нас отгремели последние фанфары в честь нашей великой Победы и начались послевоенные трудовые будни.

Приходящие из Москвы информационные сводки стали еще более подробными, и я был достаточно информирован о многом происходящем в стране и мире. Несколько раз меня просили приехать в краевое управление Наркомата госбезопасности и там я знакомился с совершенно секретной информацией государственной значимости.

Комиссар госбезопасности Воронин осенью сорок четвертого был переведен на Украину, в город Львов, летом сорок пятого он стал генерал-лейтенантом и был переведен в Москву. Какую должность Александр Иванович занимает сейчас я не знал.

В частности в начале июля была скорректирована наша программа геологических изысканий на Мангышлаке, кроме нефти и газа теперь надо искать еще и урановые руды. О том, что они тут есть и где, я хорошо знаю. Но в лоб подсказывать не буду. На совещании по этому поводу и так сделал чуть ли не прямую подсказку.

С моей подачи окончательное решение по тактике геологического изучения полуострова было принято таким, что район где находятся залежи урановых руд будет исследоваться в числе первых. И без сомнения они будут открыты очень быстро.

Каждый день я внимательно читал информационные сводки и сравнивал их содержание со своим знанием послевоенной истории. Пока особой разницы не было. События в мире пока развивались так как я их знал.

В поверженной и оккупированной союзниками Германии события на мой взгляд развивались также как в истории знакомой Сергею Михайловичу. Возможно были какие-то отклонения, но в целом на мой взгляд один в один.

В начале лета в Сталинград начали приходить первые эшелоны с демонтированным немецким оборудованием. К нам первой пришла посылка на наш химический комбинат. Одновременно с этим начали возвращаться первые демобилизованные воины. Это были так нужные нам различные специалисты и их возвращение мы почувствовали сразу же.

В известные мне сроки началась Потсдамская конференция трех держав. Её итоги были в целом почти такими же как я знал, но отклонения были достаточно существенными.

Возрожденная Польша не получила обратно на востоке ни гектара из тех территорий, что воссоединились с Советским Союзом в 1939 году и Белосток с Перемышлем остались в составе нашей страны. Какие-то отличия были в югославском вопросе, я в этом не очень был силен, но в нынешней истории Триест вроде бы все-таки отходит к Югославии.

Сообщение об окончании конференции и возвращении в Москву товарища Сталина я получил в начале первого ночи второго августа. А третьего августа в час ноль-ноль по московскому времени, что соответствовало восьми часам утра по хабаровскому, Советский Союз вступил в войну с Японией.