Затем он медленно подошёл к Гинзбургу и тихо, спокойно сказал:

— Люди не машины, товарищ Гинзбург. Всегда помните поговорку: доверяй, но проверяй.

Это была не угроза и не выговор. Это было нечто большее, урок, который Семён Захарович усвоил навсегда. С тех пор каждый документ проходил через его руки дважды, а иногда и трижды.

Никаких ошибок в поданных ему отпечатанных четырёх экземплярах отчёта нарком не обнаружил. Он внимательно вычитал каждую страницу, проверил все цифры, сверил фамилии. Всё было безупречно. Гинзбург подписал все четыре экземпляра размашистой уверенной подписью и распорядился тут же отправить два товарищу Вознесенскому, один товарищу Берия. Четвёртый экземпляр остался у него для архива.

Николай Алексеевич Вознесенский, член ГКО, председатель Государственной плановой комиссии при Совете народных комиссаров СССР и член комитета при Совете народных комиссаров СССР по восстановлению хозяйства на освобождённых территориях, естественно, в общих чертах положение дел с восстановлением Сталинграда знал. Занимаемые должности просто обязывали быть в курсе всех крупных строительных проектов. По большому счёту он был уверен, что анонимка, поступившая в ЦК, клеветническая. Подобные доносы были обычным делом, кто-то пытался свести счёты, кто-то перестраховывался, кто-то искал лёгкого продвижения по службе. Но всё равно выводы, сделанные наркомом строительства, его потрясли.

Вознесенский сидел в своём кабинете, держа перед собой отчёт Гинзбурга, и перечитывал его уже второй раз. Не найти ни одного заслуживающего внимания недостатка! Одни хвалебные отзывы, а сами выводы составлены в превосходных тонах. Гинзбург обычно был человеком взвешенным и осторожным в оценках, не склонным к преувеличениям. Если он написал такой отчёт, значит, в Сталинграде действительно происходит нечто выдающееся.

Но больше всего Вознесенский был потрясён предложениями Гинзбурга. Это были на самом деле не предложения, а требования, сформулированные чётко и категорично.

Народный комиссар строительства СССР Гинзбург требовал признать созданный в Сталинграде экспериментальный завод панельного домостроения предприятием, имеющим стратегическое значение, со всеми вытекающими из этого практическими решениями. Далее шёл подробный список необходимых мер: особые нормы снабжения, бронирование работников, режим секретности, финансирование по линии оборонных предприятий и прочее.

Николай Алексеевич был уверен, что решающее слово в этом деле будет принадлежать не ему. Окончательное решение примет товарищ Сталин, как это всегда бывало в вопросах стратегической важности. Но ещё больше он был уверен, что в ближайшие день-два услышит слова-вопрос товарища Сталина, обращённые к нему: