Лаврентий Павлович ещё раз перечитал анонимное письмо. Текст был составлен грамотно, с расстановкой акцентов на самых болезненных моментах. Автор явно знал, куда бить, чтобы причинить максимальный ущерб. Упоминание о прошлом Андреева, намёк на экспериментальность и ненадёжность новых технологий, указание на отсутствие мировых аналогов, всё это было рассчитано на то, чтобы вызвать подозрения и спровоцировать проверку, которая, как минимум, надолго парализует работу.

Любые, даже анонимные, обращения рассматривались, особенно поступившие в органы НКВД. Обычной практикой была переадресация обращений, поступивших в ЦК, в НКВД или в Комиссию партийного контроля, но здесь была высокая вероятность доклада о ней товарищу Сталину, так как Андреев стал вторым в Сталинграде по его личному указанию.

Поэтому Берия решил доложить об этом неожиданно возникшем деле товарищу Сталину. Он рассчитывал, что Вождь распорядится оставить документы для изучения, а он за это время успеет предпринять некоторые действия, провести предварительную проверку, установить автора анонимки, выяснить все обстоятельства дела. Но товарищ Сталин поступил совершенно по-другому.

Выслушав Берию, Сталин приказал ему положить документы на стол и ожидать его решения в приёмной.

Лаврентий Павлович вышел из кабинета с тяжёлым чувством. Он знал Сталина достаточно долго, чтобы понимать, такая реакция означает, что дело приобрело особое значение. Вождь будет изучать материалы лично и сейчас, а это всегда предвещало срочные серьёзные решения с возможными последствия.

Время тянулось очень и очень медленно, и только через час Берию пригласили в кабинет товарища Сталина.

Он вошёл и сразу увидел, что все документы аккуратно разложены на столе. Сталин стоял у окна, заложив руку за спину, и курил трубку. Он обернулся, и Берия по его лицу понял, что разговор будет трудным.

— Ми, — Берия мгновенно понял, что Вождь очень раздражён и прикладывает большие усилия, чтобы сохранять своё обычное самообладание, — крайнэ раздражэны и нэдовольны, что наши союзнычки фактычески вступили в сговор с нацистами и проводят совместную операцию на нашэй территории.

Сталин прошёлся по кабинету, остановился у стола, постучал пальцами по разложенным документам. Он дышал тяжело, сдерживая гнев. Потом взял одну из бумаг, пробежал глазами текст и аккуратно положил её обратно на стол. Это его успокоило и опять говорить он начал на русском чисто и без акцента.

— Конечно, диверсионные действия планируется совершить руками немецкого абвера, но это нисколько не умаляет факт передачи врагу чувствительной информации о нас. Вы совместно с товарищем Молотовым доведёте до официальных лиц США о недопустимости подобного. Товарищу Молотову будет поручено также неформально проинформировать некоторых господ за океаном о создавшемся положении. Товарищ Селивановский доложил, что оперативные мероприятия против немецких диверсантов «Смерш» готов провести в течение двух суток. Поэтому мы поручим товарищу Вознесенскому организовать через двое суток инспекцию положения дел в восстановлении Сталинграда под руководством товарища Гинзбурга. Я полагаю, что нарком строительства СССР сумеет разобраться с истинным положением дел в восстановлении города.