В этом списке нет ничего выдающегося, Александр Павлович умеет работать с людьми. Но то, что я прочитал дальше, лишило меня дара речи. Он подобрал среди наших инженеров и промышленных гигантов несколько человек, кто по совместительству сможет какое-то время преподавать все предметы средней школы. В их числе я увидел знакомые фамилии сына и зятя Владимира Фёдоровича.

— Александр Павлович, с кандидатами в учителя вы, насколько я понимаю, беседовали. А с их руководством, например, с директорами заводов?

— Беседовал. Они все люди сознательные, коммунисты и правильно понимают текущий момент.

К Курочкину в кабинете Позднякова наконец вернулся дар речи, когда мы расположились за директорским столом для подведения итогов.

— У меня нет слов. Конечно, будет большая проблема детям добираться сюда, но эта школа позволит нам снять остроту проблемы здесь, в центре Сталинграда. Я, товарищи, всё равно не могу поверить в реальность увиденного, в нашем разрушенном почти до основания городе уже построена новая школа. Скажите, пожалуйста, вы собираетесь организовать в школе летний трудовой лагерь?

— Вне всякого сомнения, — ответил Поздняков. — Завтра начинаем набор учащихся, и все сразу же будут привлечены в летний лагерь.

Курочкина надо было видеть, если бы не его больные ноги, он наверняка пустился бы в пляс. Но это было не всё. После школы мы пошли во второе восстановленное нами здание, где будут работать больница и ясли-сад.

С медициной ещё не закончено, а вот ясли-сад готовы целиком, и завтра надо начинать работать. Здесь уже потери дара речи у Курочкина не было, и он деловым тоном спросил у меня:

— А как дело с персоналом?

— Пока никак, — пожал я плечами. — Сегодня во второй половине дня займусь. Завтра, я уверен, начнём работать.

Конечно, в мирное время такое было бы невозможно. Прежде чем набрать персонал, надо организовать его медосмотр как минимум, но сейчас придётся идти на нарушения, уповая только на сознательность тех, кто будет здесь работать с детьми.

По дороге в Спартановку Курочкин спросил меня:

— А Москва знает о ваших успехах?

— Знает — это не то слово, Григорий Андреевич. На исходе каждых суток мы докладываем о проделанной работе. Докладываем всё без исключения. Сегодня я, например, в своём отчёте обязательно укажу и о проведённых вами собраниях, и о принятых решениях. Контроль за нашей деятельностью жесточайший.

— А не страшно так работать? Ведь это же лишает вас права на ошибку, — в голосе Курочкина я как раз услышал нотки страха.

— Я, честно говоря, об этом особо не думаю. Честно говоря, некогда, — ответил я.