— Всё, хватит моих сотрудников смущать. Ишь устроили допрос.

Но Маша, похоже, была другого мнения. Она ещё раз выстрелила в меня своими глазами и начала разливать последний чай.

— Всё, товарищи, допивайте чай, — скомандовала девушка. — С минуты на минуту придут наши педагоги. Мама человек очень пунктуальный, а уже без десяти.

Но первым пришедшим педагогом была не Машина мама, а будущий директор школы в Блиндажном, Александр Павлович Поздняков, который оказался на удивление расторопным и успел так быстро приехать по моему вызову.

Пока Курочкин и Поздняков знакомились, начали подходить приглашённые на встречу руководители школ.

Первой пришла Машина мама, Вера Александровна Осипова. Я сначала не мог понять, а какое отношение она имеет к собранию директоров, но потом всё-таки понял.

Вера Александровна еще неделю назад, пусть и временно, возглавляла гороно, и без неё обсуждать вопросы было бы сложно. Руководители школ оказались людьми ответственными и очень пунктуальными. Все, естественно, женщины.

Директора девятой школы я узнал сразу же. Она была в новой полевой офицерской форме с погонами старшего лейтенанта связи. На груди два ордена: Красного Знамени и Красной Звезды, две медали: «За отвагу» и «За оборону Сталинграда», и нагрудный знак «Гвардия». Боевая дама, ничего не скажешь.

— Анна Васильевна Казанцева, — руку первой, конечно, протянула она.

Рукопожатие было крепким, но не мужским. Коротко стриженные тёмно-русые волосы с седыми висками, правильные черты лица, внимательные карие глаза с какой-то лучинкой где-то глубоко и неожиданно сейчас лёгкий макияж. Слегка подведены глаза, лёгкая тушь на ресницах и помада на губах, подчёркивающая красоту её губ с выраженной дугой Купидона. В нынешних условиях это большая неожиданность.

Заметив моё недоумение её формой, да и всем остальным, она тут же решила поставить все точки над и.

— Меня должны были демобилизовать ещё после ранения, но я обманула всех и сбежала из госпиталя. Наш командир дивизии на это закрыл глаза, хорошая связь всем нужна, а моя рота была в нашей армии одной из лучших. Но когда меня представляли к Красному Знамени, я сразу же почувствовала, что не к добру, даже просила: лучше Отечественную Войну дайте или вообще ничего. Так и получилось. Мой наградной попал на глаза Рокоссовскому, и поехала Анечка домой. А в качестве утешительной пилюли получила новенькую форму да из рук командующего фронтом набор французской косметики. Не знаю, правда, где он его взял, совершенно новый, и всё свежее. Приказа, правда, о демобилизации всё почему-то нет, так и продолжаю числиться за группой войск.