Работали эти люди в реальности часов по двенадцать, а то и больше, практически при полном отсутствии какой-либо спецодежды и полном отсутствии какой-либо охраны труда, о которой в мирное время так заботились. Но всё равно основная масса трудилась добросовестно, не отлынивая, рассчитывая этим загладить свою «вину» перед Родиной и скорее вернуться к нормальной жизни.

И естественно был саботаж и побеги. С некоторых лагерей побегов было много: десятки и даже сотни человек. Люди надеялись затеряться в общей массе беженцев и перемещённых лиц.

Меня подобное положение дел не устраивает категорически, тем более, когда начнут прибывать те, кто уже частично прошёл проверку в других местах и ожидает человеческого отношения. Создать нормальные, как положено по закону, идеальные условия содержания я не могу при всём желании, ресурсов просто нет. Но предложенное изначально недостроенное до войны здание Дома техники Верхнего посёлка СТЗ, которое надо ещё долго восстанавливать из руин, на мой взгляд, совершенно не годилось для этих целей. И я решил на уже расчищенной от развалин территории севернее трактоного завода развернуть нормальный полевой лагерь, аналогичный тому, что у нас уже успешно работает в Кировском районе. А к зиме, пока погода позволяет, построить добротные тёплые бараки с печами для отопления.

В этом деле я опять обратился к нашим военным за помощью, и они снабдили нас всем необходимым, кроме постельного белья, которого в запасах нет даже у них, из армейских б/у запасов. Поэтому пусть в старую, зачастую многократно шитую и перешитую форму, но у нас одеты и обуты все без исключения. Без постельного белья приходится обходиться по-прежнему, но на топчанах, укрывшись простыми матерчатыми одеялами, конечно тоже б/у из армейских складов, люди спят отдыхают.

Снабженцы костьми ложатся, изо всех сил организуя более-менее сносное питание тех, кто уже работает у нас на стройках и заводе. Процентов восемьдесят уже благополучно прошли проверку и с нетерпением ждут официального постановления о переводе их на положение вольнонаёмных работников с полными правами.

Под мою личную ответственность этим людям уже разрешили получать и отправлять письма и посылки, они фактически уже расконвоированы и передвигаются свободно. И конечно же, я строго следил за отношением к работающему у нас спецконтингенту со стороны всех, кто с ними контактировал.

Результатом всей этой моей работы и внимания к людям стало стопроцентное выполнение всех производственных планов без срывов и почти полное отсутствие побегов. Бегунков оказалось всего двое за всё время работы лагеря, один из которых вернулся сам через неделю, осознав бессмысленность бегства, а второго где-то задержали местные власти и отдали под военный суд.