Каких-либо явных, бросающихся в глаза признаков идущей кровопролитной войны с высоты совершенно видно не было. А вот что мирная жизнь там, далеко внизу, продолжает бурлить и активно кипеть, несмотря на все тяготы военного времени, было заметно сразу и отчётливо. Повсеместно дымыли многочисленные заводские и фабричные трубы, выбрасывая в весеннее небо длинные серые клубы дыма от непрерывно работающих котельных, различных печей и паровых котлов. Несколько раз за время полёта я разглядел внизу длинные товарные железнодорожные составы, которые упорно тянут на запад трудяги-паровозы, везут наверняка военные грузы к линии фронта. Один раз мне попался в поле зрения достаточно короткий пассажирский поезд, неспешно двигающийся в противоположную сторону, на восток. Если очень постараться и присмотреться, иногда даже можно разглядеть какое-то слабое движение на полях, возможно техника или люди, которые сверху производят совершенно потрясающее, незабываемое впечатление своей необычной перспективой. Строгая геометрия обработанных полей, узкие ленты просёлочных дорог, компактные и не очень деревни, всё это складывается в удивительную, почти сказочную картину мирной жизни.
Если теоретически лететь строго по прямой, кратчайшим путём, то полёт на Ли-2 до Москвы по расчётам должен занимать примерно часа три, не больше. Но мы совершенно определённо летим не напрямик, делаем существенный крюк. Скорее всего, прямой маршрут пока ещё достаточно опасен с военной точки зрения. Немецкие истребители свободные охотники вполне реально могут его контролировать и перехватить одиночный транспортный самолёт. Поэтому мы совершенно определённо летим значительно восточнее обычного маршрута, сознательно делаем большой крюк исключительно ради безопасности пассажиров. А вот конкретно по какому именно маршруту, я так до конца и не понял, к своему искреннему стыду. Великая русская река Волга почему-то в моём ограниченном поле зрения так ни разу и не оказалась, хотя теоретически должна была бы попасться.
Сейчас, находясь в полёте на гражданском самолёте, я практически чуть ли не полностью заслуженный строитель России 21 века. У оригинального Георгия Хабарова допопаданского образца вообще не было абсолютно никакого личного опыта полётов на самолётах любого типа, поэтому у меня есть только опыт и воспоминания из далёкого будущего. И то самолёты там были принципиально совсем другие, несравнимые с этим.
Привычной для современных лайнеров того времени герметизации пассажирского салона здесь, конечно, нет и в помине. Иногда даже отчётливо кажется, что свободно гуляет холодный ветер, беспрепятственно продувает многочисленные щели в обшивке. Соответственно нет и той комфортной тишины, к которой привыкли пассажиры современных лайнеров будущего. Тяжело работающие поршневые двигатели очень хорошо слышно постоянно, их монотонный гул непрерывно присутствует в тесном салоне, назойливая вибрация ощутимо передаётся по всему тонкому металлическому корпусу машины. Несколько раз за время полёта мы неожиданно попадали в так называемые воздушные ямы, резкие перепады давления. Самолёт внезапно резко проваливался вниз, теряя высоту, а потом так же внезапно резко шёл обратно вверх, восстанавливая положение. Ощущения при этом, честно скажу, отнюдь не самые приятные для неподготовленного человека. Желудок куда-то уходит вниз, сердце тревожно замирает, появляется лёгкая тошнота. Но в целом переносится значительно лучше, чем я ожидал. Нет, кстати, абсолютно никаких привычных ремней безопасности и соответственно зажигающихся предупреждающих надписей над головой. Просто сиди спокойно на своём месте и крепко держись обеими руками за подлокотники кресла, когда самолёт сильно тряхнёт при попадании в турбулентность.