Мало того, Александр Иванович еще и значительно облегчил нам работу. Не в службу, а в дружбу приказал своим подчиненным составить список подлежащих передаче по гражданским профессиям. Нам по сути оставалось только их уточнить и распределить прибывших людей.

Поэтому по сути я не сообщал поступившие новости, а только уточнил и провел сверку информации. Заняло это всё минут пять не больше, и мы тут же перешли к конкретной работе.

«Я молодец, — подумал я, действуя по принципу: себя не похвалишь, никто не похвалит, — определенно в кадрах разбираюсь. Поменял бы Беляева с сестрами на других, наверняка пришлось бы самому вагон и маленькую тележку тащить дополнительно. Товарищи на редкость инициативные».

Я уверенно заявил товарищу Андрееву, что справлюсь, во многом именно потому, что был уверен, что Беляев с сотоварищами не будут ждать у моря погоды, а проявят своевременную и очень полезную инициативу.

Закончив говорить, я еще раз окинул взором собравшийся мозговой штаб треста. Все молодцы, видно, что готовы к работе. Беляев сидел с карандашом наготове, Кузнецов разложил перед собой несколько списков, Иван Иванович открыл свою толстую рабочую тетрадь, Тося держала перед собой папку с бумагами.

— Степан Иванович, вы я вижу уже готовы доложить о расстановке новых кадров. Но давайте сначала заслушаем нашего главного бухгалтера. Меня, честно говоря, очень беспокоят вопросы материально-технического снабжения. Не получится ли так, что мы в один прекрасный момент не сможем обеспечить наши строительные подразделения кирпичом, цементом и прочим. Иван Иванович, пожалуйста.

Главбух треста пока совмещает еще и должность главного снабженца. Он молча везет этот воз и не ропщет, хотя и невооруженным глазом видно, насколько ему тяжело и сложно это делать. Но пока всех кандидатов на должность главного снабженца треста безжалостно бракует Анна Николаевна.

Я однажды случайно услышал разговор на эту тему её и Беляева и был потрясен аргументацией Анны Николаевны. Не знаю, о ком шла речь, но она жестко и безапелляционно отказала своему начальнику.

— Сидор, он не подходит, — они не подозревали, что есть слушатель, и разговор шел откровенный и на «ты».

— Аннечка, на тебя я смотрю не угодишь. Ну этот-то чем плох. Он же живую и мертвую воду даже может принести. Иван же скоро вешаться пойдет, — Беляев говорил чуть ли не со слезами в голосе.

— Товарищ не подходит только по одной причине. Снабженец он, не спорю, от бога. Но не чист на руку. Под монастырь подведет нас всех. Сам в итоге выкрутится, а мы с тобой отвечать будем. Тебе напомнить фамилии его начальников, расстрелянных перед войной, а до этого посаженных на долгие годы? — Анна Николаевна говорила так жестко, что у меня возникла ассоциация, что у неё в руках, наверное, еще и розги, которыми она того и глядишь начнет сечь своего начальника. — Хочу тебе напомнить наш разговор, когда ты позвал нас с Зоей к себе на работу: никаких подозрительных личностей. Мне лично тридцать седьмого было достаточно. Тебя тогда благодаря молчанию Виктора не тронули, а я достаточно походила в НКВД. Коснись чего, я пулю в лоб себе пущу, рука не дрогнет, но мои на кого останутся?