— Грегор, окстись! Какие сложности, все ясно как день. Этот негодяй откуда-то узнал — скорее всего, от Кирилла, — что в нашем хранилище содержатся вещества, весьма востребованные на поверхности. Заморочил бедной Даше голову рассказом о том, что Кирилл нуждается в них, и преспокойно который месяц грабит! Уже озолотиться успел, я думаю. Страшно представить, кому он все это продает.

— А я до сих пор не могу понять, почему Даша его покрывала, — вмешалась Елена.

— Хм. Вот тут как раз все понятно. Влюбилась девочка.

— Грегор, ты в своем уме? В адапта⁈

— А почему нет? Красивый, нахальный, сложен, как Аполлон — а что еще барышне надо, в ее-то годы? Не в старпера же вроде меня ей влюбляться, и не в Олега — перину ходячую. Тем более, что в голове, с Любиным пуритантским воспитанием, полная каша.

— Но ты ведь сказал…

— И подтверждаю. Ты попросила, я проверил. Дашка по-прежнему девственница, если тебя только это интересует. Но, по-моему, это всего лишь вопрос времени. Причем, вопрос абсолютно не важный.

— Не важный?

— Вот именно. Важно, дорогие мои ученые, то, что вы потеряли: Дашкино доверие. И это, как по мне, куда более серьезная потеря, чем невинность… Важно то, что сердцем она, после того, что вы сделали, уже не ваша.

— Ты говоришь так, как будто мы это сделали для своего удовольствия! Или считаешь, что лучшим решением было опустить руки и сдаться?

— Да. Именно так я и считаю. А ваш поступок — мерзость, чем ни прикрывай.

— Григорий!

— Грегор!

— Коллеги. Это — мое мнение. Хотите — слушайте, не хотите — не надо. Об одном прошу, отстаньте от Дашки! По доброй воле она с вами разговаривать не будет, только нервы бедолаге истреплете.

— Мы должны были все выяснить. Я эту девочку с младенчества воспитываю. И я имею право знать, что с ней происходит! Ты не представляешь, как мне сейчас больно.

— А как ей больно, Леночка? Об этом ты не подумала?

— По-моему, Грегор, ты слишком нагнетаешь. Даша — наивный ребенок, она просто не отдает себе отчет в том, что натворила! Когда успокоится и поймет, сама прощения попросит, вот увидишь.

— Как угодно. Прислушиваться никого не заставляю… Я вам еще нужен?

— Последний вопрос. Ты пойдешь с нами встречать этого парня?

— Разумеется, пойду. Есть ощущение, что врачебная помощь будет не лишней.

— Неужели ты думаешь, что подонок станет сопротивляться? При очевидном, с нашей стороны, преимуществе?

— Уверен, что станет. Уж то, что он-то — отнюдь не ребенок, объяснять не надо, надеюсь? Разумеется, будет сопротивляться. И что-то мне подсказывает, что он очень хорошо умеет это делать.