Прикол в том, что факс-машины могут передавать информацию без компьютерных сетей, по проводам. Разработка не запрещена инквизицией, но она появилась сравнительно недавно, лет пять назад. В России этих штук пока не встретишь, но европейцы уже пользуются.

Мы прибыли спустя четверть часа после Дины.

«Слезу» припарковали на одном из подземных уровней, Вжуху приказали снова принять кошачий облик и не травмировать пассажиров. Полиморф для виду побурчал, но после очередного обещания отвести его в ресторан, согласился на наши условия.

Аэровокзал Магдебурга относился к новому поколению хабов, которое было заточено уже под авиацию, а не под устаревающие дирижабли. Там, конечно, имелось посадочное поле для цеппелинов, но основной упор немцы сделали на полосы для сверхзвуковых аэролайнеров. Терминал выглядел ультрасовременным и занимал три этажа, включая зону для аристократов. Из панорамных окон было видно, как очередной пассажирский самолёт выруливает на прямую и начинает разгоняться. Звукоизоляция отрезала от нас гул турбин.

Людей в залах ожидания было немеряно.

Я понятия не имел, как в такой толпе отследить пару беглецов, один из которых обзавёлся иллюзионом и постоянно меняет внешность.

Поднявшись на эскалаторе до третьего, аристократического яруса, мы встретили Дину, которая и повела нас через лабиринт коридоров в техническое крыло.

— Они эту фотку размножили и теперь показывают другим сотрудникам, — говорила китаянка, пока мы топали вниз по неприметной узкой лестнице. — Всерьёз струхнули.

— Это хорошо, — одобрил Бронислав.

— А что с записями? — уточнил я.

— И с роллами? — добавил Вжух.

Я посмотрел на питомца грозным взглядом, и тот прикрыл варежку.

— Километры плёнки, — пожаловалась Дина. — Даже на перемотке полдня потеряем.

— А сейчас они могут быть в здании? — открыв дверь, я пропустил вперёд Айминь.

— Маловероятно, — покачала головой карательница. — Охранники прочёсывают все залы, по нулям. Мы проверили списки пассажиров, Теодора Доплера там нет. Он нигде не фигурирует, как будто и не взлетал.

— Хрень какая-то, — не выдержал Бронислав.

— Частный борт? — предположил я.

— Не исключено.

Помещение, где собрались охранники аэропорта, напоминало диспетчерскую. Пульты, кресла, десятки экранов. Три полноценных видеостены, разбитых на отдельные сегменты. В каждой ячейке — своё изображение. Центральный вход, парковка, эскалаторы, кафе и рестораны, залы ожидания, кассы, выходы к гейтам…

И везде — толпы.

Мы вошли в комнату, и на нас сразу же обрушилась волна напряжения. Охранники, сидящие за пультами, нервно переговаривались между собой, а на экранах мелькали кадры с тысячами лиц. Дина подошла к одному из сотрудников и что-то быстро сказала ему на немецком. Тот кивнул и начал лихорадочно перематывать записи.