А затем поговорил с Клавдием, который сейчас находился в Турове.

Задал правильный вопрос.

И получил предсказуемый ответ.

Да, инквизиторы обзавелись собственным банком, чтобы не зависеть от неподконтрольных финансовых учреждений. Скромненький и малоизвестный банк «Стабильность», о котором я не знал практически ничего. А он, между прочим, уже четыре столетия успешно функционирует! А ещё был Империум-Банк, учреждённый Медведями, но имеющий в совете директоров представителей всех Великих Домов России. Чтобы не складывать все яйца в одну корзину, я решил распределить свои капиталы между этими двумя структурами.

— Распишитесь вот здесь и вот здесь, — красивая девушка с волнистыми волосами и впечатляющей грудью протянула мне очередной бланк.

Я кинул взгляд на Бенедиктова.

Стряпчий авторитетно кивнул.

Поставив размашистую закорючку, я протянул один экземпляр девушке. Та с улыбкой приняла подношение и выдала пафосную фразу:

— Поздравляю, господин Володкевич. Вы унаследовали счёт своего отца и можете полноправно распоряжаться всей суммой, накопленной на данный момент.

Цифры на моём экземпляре документа были подчёркнуты красной ручкой. Я присмотрелся к этим цифрам повнимательнее, но они остались прежними. Нули никуда не убежали, а документ по-прежнему утверждал, что деньги принадлежат мне.

Триста миллиардов рублей.

И я ведь продолжаю зарабатывать, добыча крема на месте не стоит.

Мы расположились не просто в кабинете, а в роскошных апартаментах на последнем этаже Туровского представительства «Транскапитала». Девушка была юридическим представителем Ганзы, её звали Клариссой. Справа от меня сидел Бенедиктов, слева — Вжух. А по другую сторону необъятного стола — целый консилиум банкиров и финансистов. Даже руководитель отделения пришёл. Все они, нацепив маски благожелательности, наблюдали за моей реакцией.

— Хм, — нарушил я затянувшуюся паузу. — Говорите, могу распоряжаться?

— Абсолютно верно, — подтвердил лысый пятидесятилетний мужик в круглых очках и безукоризненном чёрном костюме. — Любые вложения, инвестиции, движения между счетами. Облигации, ценные бумаги…

— Достаточно, — прервал я. — Господин Бенедиктов, передайте счета, на которые надлежит всё перевести в кратчайшие сроки.

Стряпчий протянул нашим собеседникам две мятые бумажки.

Мужик в очечах перегнулся через стол, взял одну из бумажек, вчитался в написанное. Изменился в лице. Посерел. И сверкнул непонимающим взглядом:

— Но это… счёт другого банка?

— Именно, — кивнул я с довольным видом. — «Стабильность», если слышали о таком.

— Доводилось, — процедил очкарик.