— Проснись и пой! — я легонько тронул ее за плечо. — Весь день проспишь!

Он проснулась сразу, но не испугалась. Я бы, наверное, на ее месте, вздрогнул, а она просто открыла глаза и улыбнулась.

— Пришел в себя? — первым делом спросила она. — Нормально себя чувствуешь? Что с тобой случилось вообще?

— А как это со стороны выглядело? — в свою очередь поинтересовался я.

Девушка соскользнула с кресла. Прошла к окну. Потянулась, в конце движения повернувшись ко мне. Зевнула, прикрыв рот ладонью. Прислонилась спиной к стене, одну ногу оставив, как опорную, а вторую согнув в колене и уперев в стену.

Двигалась она очень пластично и как-то даже опасно. Словно большая кошка. Я не большой специалист в этом вопросе, но Пламя подсказывало, что такие движения характерны для людей, которые давно и профессионально занимаются боевыми искусствами. Сколько сюрпризов у девчонки из конюшни!

— Ну, меня-то не было, когда все случилось. — неторопливо произнесла она. — А Василий Петрович особо не распространялся.

Василий Петрович, это, надо полагать тот, кого я решил называть Монахом. Запомним.

— Вообще ничего?

— Меня позвали уже когда тебя сюда принесли. — пояснила Настя. — Ты просто лежал на спине, как мумия. Все это время ни разу не пошевелился. А потом меня сморило, походу. Я же тут в четыре утра встаю, дел много. А на тебя спящего смотреть скучновато. Вот и вырубилась.

— Ясно. А я ничего не говорил?

— Снилось что-то? — теперь уже девушка решила ответить вопросом на вопрос.

— Да какие-то невнятные кошмары. — отмахнулся я. Про «четырех всадников апокалипсиса» я рассказывать никому не собирался. И без них проблем хватало.

— Не, молчал. Даже поначалу немного страшно было. Человек, обычно, когда спит, хоть как-то шевелиться, а ты — вообще без движения. Так что случилось-то?

— Вот и я хотел бы знать. Сидели с Мона… Василием Петровичем, говорили о договоре, а потом — хлоп! И я вырубился. Тут уже в себя пришел.

А все-таки интересно, что именно сработало пусковым механизмом в этой истории? Что такого сказал Монах, что пребывающий в анабиозе Шахат (точнее, куски его личности) вдруг очухался и решил запросить связь?

Орденец показал мне видос из клуба. Сказал, что теперь у них проблемы — из-за слива инфы про то, что там случилось. Я ответил, что такой ролик хороший видеоинженер склепает на нейросетке за десять минут. Монах повел разговор в политику. Мол, за нами стоят власти и церковь, а утрата секретности — нарушение договора. И теперь крыша ордена получит по голове. За то, что эту самую секретность нарушили. И предъявят им за это люди, которые служат Падшим.