— Сука!

— Тварь! Мой нос!

Ругательства моих пленителей прозвучали настоящей музыкой для ушей. Никогда не ловил кайфа от того, чтобы делать кому-то больно, но тут аж волна по телу прошла. И мыслишка мелькнула, жестокая и самодовольная: «Так это я, ребята, вами еще и не занимался по настоящему!»

Как это — по настоящему — я не знал. Да и не думал об этом больше. Удар снизу по крышке багажника, инерцией загнал меня еще глубже внутрь, и пришлось здорово повозится по резиновому коврику, чтобы снова подползти к краю, и утвердить себя в сидячее положение. Казалось — часы. Но на деле прошло лишь несколько секунд. По крайней мере, получившие железякой по морде уроды, все еще ругались и жаловались, когда я получил возможность осмотреться. Всего на миг — двое мужчин стоят в полутора метрах от машины — после чего оттолкнулся ногами и вывалился наружу.

Я понимал, что падение, как и приземление контролировать не смогу. И не знал, что буду делать после того, как выберусь из багажника. Но сам маневр казался абсолютно правильным. Там я заперт в ловушке, а на земле появится хоть какой-то простор для действий.

Но когда лицо встретилось сразу с десятком камней, идея упасть на землю с высоты в метр уже не казалось такой хорошей. Моей голове сегодня что-то слишком часто достается.

— Он сбегает!

— Да вижу, не ори! Куда он, по твоему, сможет уползти? — и уже обращаясь ко мне. — А ну стой!

Дурацкое требование. Начнем с того, что я действительно не могу сбежать — только уползти. Но это надо, чтобы похитители вконец расслабились, например, начали разжигать костер и жарить шашлыки. Да и потом — ну странно же требовать от пленника отсутствие желания спастись. Типа, вот он крикнул: «Стоять!» и что? Я сразу же прекращу сопротивляться, потому что он так сказал?

В моей голове словно бы два человека жили. Один с удивлением и страхом глядел на происходящее, второй откалывал такие вот мыслишки. При этом, никакого раздвоения личность — все цельное и неделимое. Но насколько же не похожее на мое обычное поведение!

— Дай-ка я! — чьи-то руки подхватили меня за плечи, вздернув на ноги. — Щас он мне за сломанный нос ответит!

— Кот, сперва дело. — прогудел второй, рывком разворачивая к себе лицом.

Толстый. Тощий, значит, Кот. Непохож он на кота. Котов? Костя? От чего такая кличка прилипла?

«А не все ли равно?» — подумал я, и тут же, словно бы против воли, ляпнул: — А ты тогда, получается, Пес?

Я, честное слово, не знаю как, а главное, зачем это брякнул. Какая-то нелепая бравада? Типа, вы меня не запугали? Почему я говорю и думаю не то, что хочу?