Про то, что обнаружила нас суккуба, а вовсе не жаждущий мести Господин, я говорить не стал. Как и про то, что я принял ее службу и она способна чувствовать где я нахожусь без всяких поисковых заклинаний. Показалось, что лучше бы иметь хоть какой-то козырь в рукаве, и не рассказывать все, как на исповеди. Я и так много кому порассказывал про себя. То, что не стоило бы.

Сапера увезли в другое место — лечить. А меня, как я уже говорил, на конюшню. На самом деле это, конечно, был целый комплекс зданий, раскинутый на довольно большой территории. Среди них имелся даже гостевой домик. Куда меня, собственно и заселили. Ничего особенного — большая комната, как в хорошем гостиничном номере, совмещенная с кухней и туалетом с душем. Большая двуспальная кровать, тумба, телевизор, ковер на полу. Из выдающегося там были только стальные ставни на окнах, причем, установленные изнутри, а не снаружи, как это обычно делается.

Но мне к этому моменту было настолько пофиг на обстановку, что я просто отметил эти детали и тут же смел в сторону. Выслушал слова провожатого, бородатого мужика, похожего на монаха в военной форме, кивнул, и рухнул на кровать, едва тот закрыл за собой дверь. Как был, в одежде. Только успел на часы глянуть, которые в комнате над телевизором висели — 6:11. И вырубился.

Спал без сновидений и вообще — видений. Подсознательно боялся их, почему-то казалось, что во сне личность Шахата возьмет верх надо мной и вытеснит собственную. Но все вышло проще. Закрыл глаза — открыл глаза. Посмотрел на часы — 12:11. Ого, да я как солдат, прямо. Ровно шесть часов сна, минута в минуту!

При этом чувствовал я себя полностью отдохнувшим и невероятно бодрым. Настолько, что немедленно захотелось вскочить с кровати и что-нибудь сделать. Например, зарядку. Чего я, вообще-то, не делал никогда. Батя пытался приучить, а потом махнул рукой и сказал, что я сам к этому приду, когда по утрам суставы и мышцы будут болеть.

На этой мысли ощутил, как остро мне не хватает родителей. Хотя бы крохотной весточки о том, что они живы, здоровы, и знают, что со мной все в порядке. А еще лучше — увидеть маму и папу. Обнять обоих, чего не делал уже лет пять, и сказать им, что я их люблю. Очень сильно люблю.

Чтобы не расклеиться от этих сентиментальных мыслей, я все же взялся за зарядку. Приседания, наклоны, отжимания, пресс. Ничего особенного, но тело словно бы почувствовав заботу о себе, впрыснуло в кровь эндорфинов, и реальность стало воспринимать попроще. После зарядки сходил в душ, после которого вдруг осознал, что просто невероятно хочу есть. Настолько, что захотелось всего сразу: кашу, йогурт, хлеб с маслом и вареньем, а сверху все это полирнуть здоровенным куском мяса, желательно поджаренного на углях.