А что я мог на это сказать? Что слышал про такой город, который где-то на севере нашей бескрайней находится? Или, что никогда там не был? Но вместо тысячи слов, я лишь поднял бровь. Типа, ок. Нижний Тагил. Восемнадцать лет назад. Дальше что?

Блондин сканировал меня своими безжизненными глазами. Искал малейшую реакцию, но не находил ее. Потому что ее не было! Где я и где Нижний Тагил. Тем более восемнадцать лет назад, когда я только родился… Стоп-стоп-стоп! Восемнадцать лет! Мне сейчас столько! А он считает меня Шахатом. Значит, там, в Тагиле, что-то случилось с предыдущим… как правильно сказать? — телом? Шахата. Так, что ли?

И, видимо, что-то на моем лице все-таки отразилось. Оробас тут же победно улыбнулся и продолжил.

— Все верно. Восемнадцать лет назад. Микрорайон «Вагонка». Казнь шестерых Господ, которую провернули ты и твой дружок Урил. Охота, которую на тебя объявили сразу все сибирские кланы. Закончившаяся твоим уничтожением. Как всем тогда казалось — окончательным. По слухам, Целла тогда применила Печать Гнева. А в тот же день, в тот же самый час, Кеша, — мое имя он произнес с нескрываемым сарказмом, — в городе Краснодаре родился невозможный ребенок. Ты. Будешь отрицать?

— Какой-какой ребенок? — не удержавшись спросил я. Ну, просто прозвучало это по-дурацки.

— Невозможный. — охотно пояснил Оробас. — Я слышал, что вы, Губители, именно так называете тех, в кого планируете перенести свое Пламя после гибели предыдущего тела. Эта ваша этическая головоломка с запретом на перерождение в том, чья жизнь прописана в мире. Но признаю, решение найдено изящное. Найти родителей, у которых родиться смертельно больной ребенок, наложить на них Печать Подчинения, и заставить родить его вопреки мнению врачей. А потом заселится в него, исцелив недуг собственным Пламенем.

— Чего? — я застыл с открытым ртом.

— Я говорю, что решение изящное. Хотя сам посыл какой-то извращенный. В чем проблема с захватом тел кровных родственников? Быстрое восстановление Пламени благодаря генетической совместимости, передача всех активов по линии наследования — это ведь гораздо практичнее, и не несет с собой кучи сопутствующих проблем. Но вы всегда были большими оригиналами, стоящие между сторон.

Падший, видимо, считал, что я спросил про схему переселения, но я, в общем-то, думал совсем не об этом. Куда больше меня оглушило известие о том, что мои родители, оказывается, собирались сделать аборт. Потому, что я был невозможным ребенком. Тем, кто не должен был родиться. Или умереть сразу после рождения.