И со значением посмотрел на сатира. Тот все понял и докапываться не стал. Карина тоже промолчала, но по другой причине. Похоже, девушка совсем не была знакома с таким видом спорта, как пешие походы. Суммарно от дома Эстра мы прошли около пяти километров, под конец которых она переставляла ноги уже на автомате.

Войдя внутрь, я сразу повернул налево и далее безошибочно сворачивал в нужную сторону. Минут двадцать топал, как по компасу, и остановился у невзрачной могилки с надгробием в виде железной пирамидки, увенчанной сверху звездой. Давно уже не красной.

— Так, — скорее обращаясь к осколкам, чем к себе. — Мы на месте, да? Что дальше?

— Здравствуй, Шахат. — с другой стороны дороги, из под дерева вышел совершенно обычный мужчина лет тридцати.

Похоже, все это время, он просто сидел на лавочке у чьей-то могилки и ждал. Блин, да что ж происходит?

Внешность собрата Губителя была ординарной. Средний рост, русые волосы, простецкая одежда — шорты, легкая рубашка и шлепанцы на ногах. Фигура спортивная, но мышцы одежду не рвали. И лицо — взглянешь и забудешь. Ни родинок, ни шрамов. Обычный русский человек.

— Урил?

Типа, а что я должен был сказать? Здравствуй, брат? Да я его в первый раз вижу! И даже не знаю в каких он был отношениях с Шахатом. Конечно, сейчас его осколки радуются, как дети малые, но я помню, что раньше выкрики «Урил!» стояли рядом со словами «Предательство!» и «Мщение!»

— Да. — просто ответил он. Бросил взгляд на сатира с суккубой. Иронично поднял бровь. — Интересная компания.

— Какая есть. Нам пришлось уходить в спешке, за мной пришел шеду.

— Поэтому я и позвал тебя, Шахат. — спокойно кивнул тот. — Почувствовал, как он снял маскировку и атаковал тебя. Один бы ты не устоял, но вдвоем мы справимся со зверем.

Ну офигеть теперь! Он почувствовал шеду! Блин, а почему я так не могу? Да, я знаю ответ, но все равно — нечестно!

— Хочешь сказать, что он сюда придет?

Похоже, я сказал что-то не то. Или не так, как сказал бы Шахат. В любом случае, Урил надолго замолчал, не отводя, при этом, от меня взгляда. Который ничего не выражал. С таким безучастным выражением лица можно было и вежливо слушать ни очень интересного собеседника, и готовиться вогнать нож между ребер.

А вообще было похоже, что второй Губитель понятия не имеет, что на самом деле случилось с его собратом. И что пацан, стоящий перед ним, вовсе не тот Шахат, которого он знает.

— Да. — снова заговорил он после долгого молчания. Видя мое непонимание (что — да?), пояснил. — Я открыл свою ауру. Он только что ее почувствовал. Идет сюда.