Прекратив считать меня врагом и подсылом, Эстр болтал без остановки. Я даже не пытался вклиниться с вопросами. Просто шел следом за ним, и примирялся с очередным вывертом мироздания. В одном богатом краснодарском доме живет сатир. Который сбежал с Крита, и знал прежнего Шахата.

— Черный, пожалуйста.

— Варенье? Может быть, мед? Ты знаешь, мне один знакомый, осевший в Тавриде, присылает потрясающий мед! Его собирают дикие пчелы, без всех этих ульев и новомодных способов добычи. Настоящая классика! Могу распечатать бочонок.

На просторной кухне сатир усадил меня за стол и принялся ухаживать. Из шкафчиков извлекалось то алычовое варенье, то уже упомянутый мед, то джем из хурмы, и к каждому лакомству шла своя история. От такой искренней заботы — он реально вел себя, как дедушка, радующийся приезду любимого внука — я окончательно оглох, и просто кивал. Принимая одно угощение за другим, и под внимательным взглядом сатира, его пробуя.

— Итак! — когда в меня было влито ведро чая, а от сладкого натурально подташнивало, хозяин дома, наконец, уселся за стол, сложил руки так, чтобы можно было положить на них подбородок, и спросил. — Что ты теперь собираешься делать?

— В каком смысле, Эдуард Георгиевич?

— В самом прямом, Иннокентий! В самом прямом! Ты ведь несешь в себе наследие героя, и решил вернуться в город не просто так?

— Героя? Губителя, в смысле?

— Ну, можно и так сказать, да. Я, знаешь ли, уже давно живу, и к современному сленгу не слишком привык. Когда три-четыре сотни лет вещи имеют одно название, а в следующие сто — другое, как-то поневоле держишься за привычные. Господа, Губители — как по мне раньше все было проще. Боги и герои. Но… мода, что поделаешь. Египет сменил Шумерское царство, Эллада стала наследницей Египта, Римская империя наследовала Греции. Арабы, европейцы, эх — всех и не упомнишь! И каждый раз названия менялись. А люди живут слишком мало, и быстро все забывают.

— А сатиры?

— Ну, подольше немного, хе-хе. Средним возрастом считается пятьсот-шестьсот лет, но я лично знавал одного, который перевалил за восемьсот. Предваряя твой следующий вопрос — мне четыреста пятьдесят. Но мы говорили не обо мне, а о тебе. Не пытайся запутать старика своей болтовней!

Кто еще путает болтовней! Я слова иногда вставить не мог!

— Я просто еще очень мало знаю, поэтому и спрашиваю.

— Да, ситуация, конечно! Не позавидуешь! Но мойры привели тебя ко мне, а это точно не случайно! Знал ли ты, юноша, что наставниками героев очень часто выступали сатиры? Нет, были, конечно, и кентавры, но это скорее исключение, чем правило. Чему может научить существо, у которого лошадиная задница? Жрать траву и быстро скакать? Нет уж! Если хотите нормального наставника — идите к сатиру, так я вам скажу! Безусловно, у нашего племени тоже имеются недостатки — а у кого их нет? — но они не идут ни в какое сравнение с лошадиннозадыми! Так, немного выпить, провести вечерок с красоткой — кто будет за такое осуждать? Признаю, порой заносит, но я уже не в том возрасте, чтобы волочиться за каждой нимфой!