Но эффект оказался иным. Новтаски заткнулся и замер, прекратив попытки высвободиться из захвата моих ребят. С осторожностью принял брикет, ловко его вскрыл, отвинтил крышку капсулы и резко вдохнул содержимое.

— Присматривайте за ним. Если чудить начнёт — ликвидировать, — отдал приказ. Одну проблему с буйным офицером решил. Я не сомневался, что камеры визуального контроля производят фиксацию и моя цель не дать заложенным алгоритмам найти что-то, что заставит автоматику передать картинку для просмотра живому оператору.

Я взглянул на ребят, что пытались вскрыть гермодвери.

— Что-то они долго, — пробормотал себе под нос. С нашего выхода на открытое пространство под стволы стационарных систем обороны прошло более пяти минут. И я всё больше склонялся к тому, чтобы тактически отступить. Найдём ещё место, где можно спрятаться. С минуты на минуту я ожидал чего-то непредвиденного. Не зря же объявлена готовность к манёвру, за которой, как предполагал, должно последовать объявление тревоги если не на всём корабле, то на бо́льшей его части, а минуты тянулись. Я мысленно дал себе срок. Если досчитаю до пятидесяти и гермодвери не получится открыть, то командую отступление.

«Один… два… пять… двадцать три… сорок шесть», — я поднял руку в жесте «Внимание!», как услышал характерный щелчок открытия гермодвери и тут же пара бойцов ловко проникла внутрь.

«Внимание! Вперёд!», — подал сигнал…

Тусклое освещение с трудом позволяло рассмотреть прямоугольное помещение. Хорошо просматривался небольшой холл где мы остановились, а уходящий вдаль длинный коридор освещался плохо, но удалось рассмотреть расположенные по бокам двери.

— Где мы? — обратился к Новтаски. Он к моей радости перестал впадать в истерику и вёл себя относительно нормально. Только глаза его бегали, и он не мог стоять спокойно, то и дело переминался с ноги на ногу.

— В учебном центре, наверно, а может и в тренировочном. Я не знаю. Здесь не бывал.

— А что значил тот знак, что видели? — попробовал его разговорить. Наркотик, что он нюхнул оказывал какое-то непонятное мне действие. Новтаски не мог устоять на месте, глаза постоянно бегали, стал разговорчивым. Раньше-то он отделывался короткими фразами, зато сейчас говорил пусть и скомкано, но длинным предложением.

— Пилотский тренировочный сектор, вроде, я точно не знаю. Много знаков, я не все помню. Можно мне ещё разок, а?..

— Командир-хоск, осмотрели помещения.

— Докладывай, — наша основная группа расположилась в холле, взяв под прицел гермодвери. Нужно время привести себя в порядок, перекусить и отдохнуть. Мне было непонятно, почему, если этот сектор относится к военным, то здесь нет выставленного поста контроля. Но получивший новую дозу Новтаски пояснил, что нет необходимости. Всё автоматизировано. И он удивился, что нас пропустили. Прям разговорчивый какой стал, но с каждой минутой его накрывало. Возбуждённое состояние медленно, но заметно сменялось затуманенным сознанием. Он практически спал на ходу, только глаза были открыты, он практически ничего не соображал, и я его приказал связать, и уложить чтобы не мешался.