— Офицер, нам срочно надо занять места в каютах. По коридорам при объявлении манёвра может передвигаться только технический персонал. Даже военные обязаны оставаться в местах согласно штатному расписанию, — быстро говорил Новтаски.

— Я тебя понял, но у нас нет отведённого места или каюты. Так что придётся идти.

— В каждом секторе уровня имеются резервные помещения для нахождения гражданского персонала во время тревоги.

— Знаешь где они?

— Нет, но нам срочно надо покинуть общественные пространства. Передвижение вооружённой группы во время комендантского режима, вызванного предстоящим манёвром станции, вызовет подозрения.

— Этим мы и занимаемся, — отмахнулся от Новтаски. — Всё, выступаем!

Не знаю, как удалось Птице-восемь успокоить пацанёнка, но наша малочисленная группа двигалась по коридорам сектора очень быстро. Мы едва успевали за пацаном. Приходилось иногда переходить на бег. Я засомневался, бросая вопросительные взгляды на Птицу-восемь, а правильно ли мы идём, не заведёт ли пацан нас куда-то, откуда мы потом не выйдем. Но поймав на себе мой взгляд, Леонид жестом «Всё в порядке!» успокоил.

— Сюда! Заходим! — когда гермодвери бесшумно открылись, произнёс Птица-восемь, пропуская нас внутрь.

— А где пацан? — остановился возле входа, заметив, что нашего провожатого нет.

— Детям нельзя находиться одним, он к себе побежал. Сказал успеет.

— Сколько времени до начала комендантского режима? — задал вопрос, обращаясь к Новтаски.

— Даётся тридцать минут, чтобы занять места. Потом закрываются гермопереборки. И их открытие только по команде высшего уровня.

— Так что ж ты об этом молчал⁈ Что переборки опустятся! — не выдержал я. Вот почему местные нервничали. Боялись быть заблокированными и неизвестно на какое время.

— Как долго не снимается блокировка?

— Снимется по завершению манёвра…

— Если боевую тревогу не объявят, — вступил в разговор принц крови. Мы расположились в небольшой каюте, рассчитанной на двенадцать гуманоидов. Места нам хватило.

— Входную дверь не закрывайте! — отдал приказ, судорожно размышляя. Нас скоро по камерам или ещё как-то найдут, вычислят в каком секторе находимся и это проблема. А если закроют переборки между секторами, то мы окажемся в ловушке.

— Что задумал, командир-хоск?

— Здесь нельзя оставаться. Нас заблокируют и возьмут, считай без боя. Откачают воздух или пустят газ. В коридорах и общественных местах проще спрятаться. А это… — повернулся к Новтаски, — что это за помещение? На жилую каюту не похоже.

— Это и есть резервное укрытие на такой случай.

— Понятно. Собираемся! Уходим! — решение покинуть резервное укрытие сформировалось практически сразу, но проблема была в пацане. Он убежал и не факт, что ничего не расскажет взрослым, даже просто желая получить какую-то награду от местных военных или полицейских. Если он так бодро выложил всё за гематоген, то он точно всё расскажет о непонятной вооружённой группе первому встречному знакомому военному или полицейскому.