— Входите, товарищ курсант, вас ожидают, — из раздумий выдернул голос адъютанта, и я шагнул в кабинет. Зайдя, немного опешил. В кабинете оказался не только начальник училища, но и подполковник, снимавший мои показания, и заместитель генерала, вроде, по воспитательной работе.

— Курсант Провоторов! — представился, вытянувшись по струнке.

— Проходи, курсант, проходи, — спокойным повелительным тоном произнёс генерал, — присаживайся, — и что меня насторожило, так это последняя фраза. Какому-то курсанту предлагают присесть за стол вместе с генералами, пусть там и один подполковник, но должность-то у него генеральская.

— Постою, товарищ генерал, — ответил, немного расслабившись.

— Дело твоё. Как здоровье?

— Хорошо, товарищ генерал, здоров, — я полез в карман достать документы о выписке, но меня остановили.

— Не надо, товарищ курсант, документы отдадите начальнику курса. У тебя есть вопросы, предложения? Не думаю, что ты просто так, напрямую, минуя непосредственного начальника, прибыл ко мне.

Я смотрел на офицеров, пытаясь понять их отношение к произошедшей трагедии. Гибель курсанта, пусть и вне пределов училища, при выполнении непрямых обязанностей — это всё равно трагедия для учебного заведения. Я всматривался в их лица, ловя изменения в интонации голоса, в мимике и сигналы невербальных жестов, но, кроме непомерного честолюбия и рационального расчёта, ничего не заметил. Читая книги, изучая историю, я много думал: каково офицерам отправлять на верную смерть солдат, зная, что у них есть семьи: отец, мать, жена, дети; и с содроганием понимал, что, достигнув определённого офицерского уровня, и мне предстоит решать, кто останется жить, а кто сгинет, исполняя приказ.

— Товарищ генерал, у меня просьба, — произнёс, для себя решив, что не могу так. В гибели Кота я винил себя: что не остановил его, что не поспешил за ним, что не прикрыл его собой или, по крайней мере, не погиб вместе с ним. Так было бы лучше… лучше для меня. Всю дорогу в училище я думал о друзьях, о сокурсниках. Но ловя на себе недовольно-удивлённые взгляды, понял, что здесь я чужой. Меня обратно не примут. Не будет дружеских подшучиваний и насмешек, не будет доверительного отношения со стороны сокурсников. Всё будет по-другому, не так, как раньше. Прошлого не вернуть.

— Не тушуйся, просьбу рассмотрим, — сам не заметил, как застыл на несколько мгновений.

— Разрешите подать рапорт об отчислении из высшего учебного заведения с зачислением рядовым в действующую часть, — выпалил на одном дыхании. Мечта стать офицером становилась призрачной, ну и пусть.