Прошло чуть больше двух часов, и я внутри себя почувствовал, что пора! Открыв глаза, встал, ощущая, как затекло тело от долгой неподвижной позы. Сделав небольшую разминку, я восстановил кровообращение, переоделся в синий спортивный костюм, крепко зашнуровал осенние ботинки с жёсткой подошвой. Взял в руку заранее приготовленные дубинки, завёрнутые в газету «Советская Россия», и вышел из дома.

Время уже подходило к обеду, по улицам туда-сюда фланировали стайки мальчишек и девчонок. Спешили куда-то взрослые, благообразные бабушки, сидели на скамеечках и лузгая семечки, дружно перемывали косточки своим знакомым. Сейчас ведь не показывают бесконечные мыльные оперы по телеку, поэтому бабулям кроме как посплетничать на скамеечке и заняться-то нечем.

Я прекрасно знал, где сейчас должен быть Толян вместе со своей гоп-компанией. У них есть обычное место сборища — за дальними гаражами, рядом с промзоной. Толян и его команда, в тёплое время года, там проводят почти всё свободное время В холодное, они сидят в гараже, отца Ржавого в обществе старого ржавого Запорожца. Прямо каламбур вышел. У Ржавого и гараж ржавый и «Запорожец» тоже ржавый. Сам отец Ржавого, там почти не бывает, потому как беспросветно бухает в любое время года и, наверное, даже забыл, что у него есть гараж и машина внутри.

Так и оказалось, компания из четверых парней и двух девчонок сидела за гаражами на ободранных от утеплителя трубах отопления и пустых деревянных ящиках. Перед ними, на двух застеленных старыми газетами ящиках, стояли трёхлитровый баллон с пивом, уже пустой на большую половину и пара прилично начатых бутылок водки. Рядом лежала просто наломанная кусками одесская колбаса, открытая полупустая банка кабачковой икры и разломанные руками крупные куски чёрного хлеба. Парни были все те же: Толян, Шило и Ржавый, плюс ещё какой-то незнакомый мне толстяк, с жирными сальными волосами и крупными угрями на лице. Девочки были тоже мне незнакомые и явно не местные. По виду, типичные дворовые шалавы, перемазанные косметикой до неузнаваемости и уже немного пьяненькие. Веселье шло в самом разгаре, от ящиков слышалось противное визгливое хихиканье девочек и хриплый голос Толика, который, с гранённым стаканом в руке, рассказывал им какую-то увлекательную историю.

— Штангист, какая встреча! — Дурашливо заблажил, увидев меня Толян. — Ты мне деньги принёс, или пришёл плакать, что не нашёл? Только ты учти, я ведь не мать Тереза, и долги не прощаю.

— Нет Толик, денег я тебе не принёс, и не принесу вовсе. Я тебе вообще ничего не должен. — Твердо сказал я, остановившись в нескольких метрах от сидящей компании.