Я завернул за рощицу и остановился. Нужно было понять, станут ли меня преследовать дальше, а еще стоило отправить Валерона обратно, чтобы он послушал, о чем говорят наши враги. И разговор у меня был к Наталье, который не стоило проводить в присутствии других.

Валерон радостно согласился вернуться в Тверзань, что наверняка было вызвано его желанием взять компенсацию. Против этого я ничего не имел, даже поддерживал всей душой. Хотя что там можно было нынче взять с Куликова? Он пришел налегке.

Мы же с Натальей залегли в роще, чтобы видеть выезд из города.

— Почему ты не сказала про навык отца, связанный с разумом? — прямо спросил я.

— Клятва. С меня ее взяли сразу, как я об этом узнала.

— И много на тебе клятв, связанных с Куликовыми?

— Одна. О неразглашении тайн рода.

Теоретически сюда входило и молчание о других имеющихся клятвах, но Куликов не особо похож на прожженного интригана, поэтому о таком выверте вряд ли позаботился.

— Про коллекцию голов ухажеров твоей сестры — правда?

— Я… не знаю. Я была уверена, что нет, — она всхлипнула. — Что это просто семейная страшилка. Я и сейчас не уверена, что он бы так с тобой поступил. Что не пугал.

Я глянул, что у меня там с навыками. Модифицированная удача получила двадцатый уровень, воздействие на разум — девятый, а иммунитет к воздействию на разум — шестнадцатый. Так что, похоже, Василий Петрович про коллекцию не шутил, что очень и очень плохо — как бы не передалось сумасшествие по наследству и моим детям. Наталья кажется относительно адекватной — но вдруг только кажется?

Черт, нашел себе проблему на пустом месте…

Из-за крайнего здания вывернули наши преследователи, посмотрели на уходящий вдаль след от моего транспорта, прикинули вероятность нас догнать, один из них плюнул и махнул рукой, после чего они развернулись и потопали обратно.

А у нас неожиданно включилась трансляция от Валерона. Слабая, едва различимая — видно, на пределе возможности помощника.

— Не догонят. С концами ушли. Я предупреждал, что у него устойчивость к менталу.

— Кто знал, что настолько? — огрызнулся Куликов. — Я был уверен, что пробью.

— Нужно было рубить сразу, без рассусоливаний. Хотя я и считаю это плохим решением.

— А какое хорошее? — огрызнулся Куликов. — Мы в Наташку столько вложили — и отдавать ее наглому юнцу? Просто так отдавать?

— Он не только наглый, но и талантливый. И его талант мог бы работать на вас. Сейчас не будет. Даже если вы убедите, что это была всего лишь шутка, то под клятву он не пойдет.

— Кто же ожидал от Наташки такого финта? Тихая послушная девочка — и на тебе. Я был уверен, что ее контролирую.