— Какой ты кровожадный, — не удержался я.
— Я не кровожадный, — оскорбился Валерон. — В отличие от тебя, я помню, сколько существ от тебя зависит. А на другой чашке весов — всего одно существо. Выбор очевиден. Но ты не переживай: Митя ее уговорит. Я дал ему точные инструкции.
Очистка дома шла медленно и печально, пока я не сообразил, что если не взять качеством, можно взять количеством, и наделал всасывающих пыль артефактов на все материалы, которые передал Прохоров. Ведер не хватило, пришлось использовать все более-менее подходящее, зато слой пыли стал уходить куда быстрее, и к ночи дом прекратил походить на бомжатник. Нет, он не заблестел, и запах затхлости никуда не делся, но выглядеть стал уже так, что в нем не стыдно будет принимать гостей. Если, конечно, убрать со стен картины.
Не знаю, как удалось втюхать это купцу Воробьеву под видом живописи, но это наверняка была самая провальная сделка в жизни купца. Если только рисовал не сам он или не кто-то из его близких. Все картины, выполненные в едином стиле (если такое определение подходило для увиденной мной мазни), перекочевали в чулан, благо там после выноса ведер появилось пустое пространство.
— Так лучше, — согласилась княжна. — Но все равно, Петр Аркадьевич, дом какой-то нежилой.
— Он и есть нежилой. Он десять лет провел пустым в зоне. Что-то здесь наверняка разложилось.
Например, обивка на диване. Она выглядела целой, но стоило на нее сесть, как она тут же лопнула, заодно высвободив из диванного нутра пружины, обвязка которых тоже сгнила. Пружины оказались довольно-таки острыми, что я прочувствовал собственной задницей аккурат перед тем, как подскочить с неудачного сиденья.
— Кажется, гостей здесь будет принимать нельзя.
— Мне здесь вообще не нравится, — призналась княжна. — Даже после того, как вы убрали эти ужасные картины, здесь все как-то… — она помахала рукой в воздухе. — Как-то вульгарно.
— Не думаю, что мы здесь задержимся, Наталья Васильевна. В нашем доме вы будете вольны устраивать все, как вам заблагорассудится.
— В нашем, Петр Аркадьевич? — уцепилась за мои слова княжна.
— Если вы примете мое предложение.
— Я отвечу завтра утром.
— Хотите призвать свой дар?
— Да, — она прямо посмотрела на меня. — Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Я хочу понять, насколько высока вероятность того, что мой отец вас убьет, Петр Аркадьевич.
— Она практически стремится к нулю. Я из другой княжеской семьи, и это дает дополнительную защиту.
А еще у меня были возможности, о которых посторонние не знали. Решивших напасть на меня ждет очень неприятный сюрприз, возможно даже смертельный.