Выехали мы вдвоем с Куликовой, потому что задние пассажирские сиденья я так и недоделал. Попрощались мать с дочерью очень тепло. Мне даже показалось, что обе с трудом удержались от слез. Но удержались. Куликова так вообще выглядела образцом железной леди. Сидела она в автомобиле так прямо, как будто у нее к спине была привязана палка.

— И все же, что бы вы хотели получить в качестве свадебного подарка? — неожиданно спросила она, когда мы уже подъезжали. — Наташа говорит, что ей ничего не нужно, но у вас может быть свое мнение.

— Не все в этом мире измеряется деньгами, — ответил я. — В настоящий момент у нас нет нужды в чем бы то ни было.

— Насобирали у нас кристаллов и торгуете? — насмешливо сказала она. — Следы вашей железной машинки на полозьях много где видели.

Идти в отказ я и не подумал.

— Намекаете, что я не имел на это права? — усмехнулся я, не глядя на нее. — Хорошо, будем считать это Наташиным приданым.

— Как вы торопитесь разорвать с нами отношения.

— Считаете, что у меня на это нет причин?

— Василий Петрович несдержан в эмоциях, но отходчив.

— Он что-то говорил про коллекцию голов в банках. Те, чьи головы там заспиртованы, его отходчивости радуются?

— Это гнусные сплетни! — возмутилась она.

— Василий Петрович был столь любезен, что лично пояснил мне, что меня ожидает, — хмыкнул я.

— Он пугал.

— Вы же знаете, что не пугал.

— Князьям иногда приходится принимать тяжелые решения.

— Не путайте княжеские решения и безнаказанность маньяка, — отрезал я.

— Посмотрим, что вы запоете, Петр Аркадьевич, когда у вас подрастут свои дети, — возмутилась она. — Надеюсь, с этим вы торопиться не будете? Вы еще сами не слишком взрослые.

— Не могу вам этого обещать, Анна Александровна. Дети, знаете ли, не всегда интересуются мнением родителей, появляться им или нет.

— Да что ж вы так враждебно воспринимаете все мои попытки поговорить с вами нормально? Петр Аркадьевич, я бы хотела добиться примирения между вами и нами, — прямо сказала она.

— Во мне еще слишком живы воспоминания от последней встречи с Василием Петровичем, — ответил я. — Мне сложно воспринимать его иначе, чем врагом.

На это ей ответить было нечего, хотя я подозревал, что весь разговор был заведен ради того, чтобы при следующем визите в столицу вместе с супругом остановиться у нас. Пожалуй, я мог бы на это пойти — Хикари для развития требовалось много энергии, а с Куликова я бы разрешил брать ее по максимуму. Нужно было и с Куликовой процент увеличить, а то она даже не заметила, что ее магия рассеивалась в нашем доме…

Тем не менее расстались мы почти мирно. Я помог отнести ее небольшой чемодан до каюты дирижабля, где мы распрощались, похоже, со взаимным желанием не встречаться как можно дольше. Я подозревал, что стоит дать слабину — и у нас в доме прочно поселится Мария Васильевна, на что, по словам Валерона, намекала ее мама в приватном, как она думала, разговоре с Наташей. Потому что будущее у Куликовского княжества теперь куда приглядней, а значит, старшая княжна может рассчитывать на партию получше. А где ее искать, как не в столице? Но, опять же по словам Валерона, Наташа ответила, что Марию Васильевну мне будет видеть неприятно, потому что она изрубила мое изделие.