Вручив мне один, падает рядом.
– Так, теперь колись! Я готова слушать, что бы это ни было!
Вздыхаю, не торопясь делая глоток пока еще обжигающе горячего напитка и ставлю его на скамейку. Поднимаю на неё взгляд.
– Поверь, ты не готова услышать это!
– О, пока мы сюда шли, я уже нарисовала себе разные варианты того что с тобой случилось. Начиная от самых невинных до таких, в которых мы пишем на Костика заявление в полицию.
Не могу не улыбнуться. Тут скорее на меня написать его нужно, а в качестве пострадавшего заявить именно Костика.
Набираю в легкие побольше воздуха, потому что понимаю, что сейчас произнесу вслух то, что даже в своей голове произнести до сегодняшнего дня не могла.
– Кажется, я влюбилась.
Ксеня прищуривает глаза и пару мгновений осмысливает услышанное, пока я борюсь с сорвавшимся с цепи сердцем.
Пульс рваными ударами отдаётся в ушах. Боже, я действительно призналась в этом. В первую очередь, самой себе.
– Эээмм, ты только сейчас это поняла? – произносит заторможено, смотря на меня как на нерадивого ребенка, сморозившего чепуху. – Спустя пол ода отношений?
– Не в Костю, Ксень.
– Оуууу.
– Готова ко второму признанию?
– Теперь уже не знаю. Мне страшно.
– Мне тоже. Очень.
– Так, теперь мне ещё страшнее, – подруга опускает свой стакан рядом с моим и сосредотачивает взгляд на моём лице. – В кого такого ты могла влюбиться, что сидишь вся бледная как моль?
Зажмуриваюсь, чтобы не грохнуться в обморок, или не увидеть как грохнулась повергнутая в шок подруга.
– В отца Кости, – выпаливаю как из пулемёта.
Тишина. Секунда. Две. Три. Приоткрываю один глаз. Может, Ксене помощь нужна, откачка там, искусственное дыхание, я не знаю.
Но нет, сидит живёхонькая, только челюсть неестественно отвисла. Протягиваю руку и аккуратненько ей её захлопываю.
– Ну не молчииии, – откидываюсь на спинку твердой скамейки и закрываю ладонями лицо, – Я знаю, что я отвратительна! Извращенка больная! Давай обзови меня как-нибудь!
– Оставим твои мазохистские наклонности на потом, – постепенно приходит в себя Ксеня, – Дай-ка я проясню для себя ещё раз, вдруг что не так растолковала. – издевается, зараза, – Ты влюбилась в отца Кости?
– Да, – отвечаю, так и не оторвав ладоней от лица.
– В того, что видел твои сиськи?
– Даа.
– В того, кого ты возненавидела за то, что он постоянно напоминал тебе о случайном случае эксгибиционизма в твоей серой студенческой жизни?
– Боже, даааа!
– Женщина, как? – вскрикивает Ксеня, силой разводя мои ладони в стороны, – Как такое вообще произошло? Когда?
– Давно, – сдаюсь скорее перед собой, чем перед ней.