До фильма остается минут десять, поэтому мы занимаем свободные диваны в холле.
– Ань, – Соня вскарабкивается на него и забросив в рот попкорн, начинает активно его жевать.
– М?
– А тебе папа больше понравился, чем Костя, да?
Вопрос, прозвучавший с такой непосредственностью, вгоняет меня в ступор. Перевожу взгляд на сидящего Андрея, но он кажется даже не собирается приходить мне на помощь. Расслабленно откинувшись на кресле, едва заметно улыбается.
И как же правильно ответить, чтобы не вызывать у ребёнка ещё больше вопросов?
Чувствую, как краснею, но беру себя в руки и возвращаю внимание девочке.
– У нас с твоим папой оказалось больше общих тем для разговора.
– Я думала вы любите друг друга, а не разговариваете?
Так, кажется я недооценила степень детской непосредственности. Щеки буквально горят, когда я вновь смотрю на Андрея.
– Я объяснил ей, что люблю тебя, поэтому мы и вместе.
Сердце подскакивает и бешеной бабочкой бьётся в груди. Андрей любит меня? Или только сказал это дочери, чтобы объяснить ей наши отношения?
– Да. А Костя не так сильно любил, – добивает меня Соня.
Я же не знаю что сказать. Смотрю на него и вижу, как Андрей сощуривается, слегка склонив голову на бок.
– А ты тоже любишь папу, Ань?
О Боже! Разве мог поход в кино превратиться в откровения, от которых все внутри меня трепещет.
– Я сказал Соне, что надеюсь на взаимность, но утверждать за тебя не стал.
Господи! Значит, это были не просто слова для объяснения причины того, что мы с ним вместе.
Чувствую, как грудь распирает, а сердце отплясывает чечетку на ребрах.
– Люблю, – улыбаюсь, не в состоянии разорвать зрительную связь с карими глазами, пристально меня сканирующими, – очень люблю.
Губы Андрея растягивает улыбка, благодаря которой он выглядит как самый настоящий мальчишка.
Мы тонем в этих гляделках, хотя очень хочется подскочить и усесться к нему на колени, поцеловать. Но не при малышке же. Для неё и так эта смена ролей, наверное, непростое потрясение.
– Ой, начинают в зал пускать, – звонко вскрикивает она, подскакивая с дивана и хватая Андрея за руку, – пойдёмте!
Мы встаём, меня все так же кроет, хочется улыбаться всему миру. Когда мы подходим к общей очереди, я собираюсь обернуться на стоящего за спиной Андрея, но он меня опережает.
Чувствую его большую ладонь на моей талии.
– Да, горластая, я подтверждаю сказанное моей дочерью, – произносит тихо на ухо, заставляя меня с ума сходить.
Крепче вжимаюсь спиной в горячее тело, и накрываю его ладонь своей.
Оборачиваюсь, получая сдержанный чмок в кончик носа, отчего тихо смеюсь.