Спору нет, волшебные сказки существуют столько же, сколько существует человечество. Их всегда сочиняли, их рассказывали, их любили... Но не печатали. Сказки тогда существовали либо в качестве низкой «лубочной» литературы, либо в виде устных рассказов — причем не только в деревне, но и в светских салонах тоже.

Но вот сочинять их приличным людям и уж тем более печатать этот низкий жанр считалось не комильфо. Симфоническому оркестру не пристало играть "Голуби летят над нашей зоной" - даже за хороший гонорар.

И именно баронессе д’Онуа удалось переломить эту тенденцию и впервые опубликовать сказку - вставным эпизодом в своем романе «История Иполита, графа Дугласа».

Что вы говорите? Что значит "Задолбал, ты вообще расскажешь когда-нибудь, при чем здесь русские?"

А!!!

Извините, заболтался и забыл.

Дело в том, что главным героем первой опубликованной сказки «Остров блаженства» является «русский князь Адольф», ставший любовником феи на зачарованном острове Блаженства, стране любви и вечной молодости.

Упреждая шутки по поводу исконно русского имени "Адольф", напомню, что в Европе это давняя традиция. К примеру, одним из главных героев великой пьесы Кальдерона "Жизнь есть сон" является "герцог Московский" Астольфо. Вот он на барельефе памятника Педро Кальдерону де ла Барка - "испанскому писателю №3", сразу после Сервантеса и Лопе де Веги.

Московит - в шлеме и доспехах, справа от коленопреклоненного короля Базилио.

Но вернемся к сказке мадам д’Онуа. Начинается она просто шикарно:

Россия — холодная страна, где не бывает таких погожих дней, как в умеренном климате. Горы там почти всегда покрыты снегом, а деревья обледенели, так что стоит солнцу облить их лучами, и они кажутся изукрашенными хрусталем; леса необычайно огромны, а белые медведи так свирепы, что на них всегда непременно нужно охотиться и убивать их; такая охота — одно из самых благородных и излюбленных занятий у русских.

Народом этим правил юный принц по имени Адольф, от рождения столь учтивый и умный, что трудно было поверить, будто в таком грубом и диком краю мог родиться владыка столь совершенный. Ему еще не было и двадцати лет, когда он выстоял в ожесточенной войне с московитами, показав чудеса храбрости и снискав всеобщее восхищение. Когда армия его отдыхала, сам он не ложился, а отправлялся на опасную медвежью охоту.

Все это настолько прекрасно, что когда появились первые русские переводы (это были те самые лубочные книжки для простонародья), Россию в них заменили на Лапландию. Из чисто маркетинговых соображений - местным тяжело было бы продавать всю эту залипуху про круглогодичный лед и белых медведей.