Книга эта является сборником нравоучительных диалогов, которые ведет учительница (в русском переводе госпожа Добронравова) со своими ученицами Деревнелюбовой, Остроумовой, Бездельновой, Благоразумовой, Буяновой, Простодушной и т.п. Многие из этих диалогов дополняют нравоучительные сказки - среди них и "Сказка о красавице и звере".
Госпожа де Бомон (кстати, прабабушка Проспера Мериме) оставила от сочинения мадам де Вильнёв только первую часть, вычистила оттуда все лишнее, протянула линию внутренней логики, немного добавила от себя интересных деталей - в общем, на совесть выполнила редакторскую работу. Огранила природный камень, который мало кто разглядел.
В итоге длинная, рыхлая и малость бестолковая повесть стала великолепной сказкой, в которой нет ничего лишнего.
С легкой руки госпожи де Бомон сказка "Красавица и Чудовище" и начала свое победное шествие по миру.
Но это уже другая история.
А вы знаете, что в сказке "Красавица и Чудовище" Чудовище - вовсе не чудовище?
Он Зверь.
Как говорится, "так сложилось исторически" - не самый удачный перевод закрепился в массовом сознании и теперь другой вариант уже вряд ли возможен.
А на самом деле французское слово «Bete» (как и его английский аналог «Beast») переводится не как "чудовище", "монстр", а исключительно как "зверь" в смысле животное. Вспомните хотя бы слово "бестиарии" - средневековые книжные "зоопарки".
При этом ни первый автор сказки мадам де Вильнев, ни улучшившая текст мадам де Бомон практически ничего не говорят о внешности Зверя. Единственная зацепка - в сцене встречи с купцом Вильнев упоминает наличие хобота: «…он увидел перед собой чудовищного зверя с хоботом как у слона, которым тот яростно обвил его шею».
Поэтому художники изощрялись как могли. Кто-то брал за основу слона.
Другие - льва,
Медведя,
Вепря,
Или волка.
Встречались и более мирные варианты. Баран
или бобр.
Разумеется, были и любители рисовать в стиле "ни мышонка, ни лягушку, а неведому зверушку". Вот так.
или так.
Но вот что действительно мало кто знает - что со "звериной" сущностью Чудовища связана одна наверняка известная вам "волшебная фраза".
В прошлой главе я уже упоминал, что сказка "Красавица и Зверь" в версии мадам де Бомон стала невероятно популярна. И, как любой хит, она быстренько была востребована в других видах искусства.
Одним из первых "отражений" сказки стала написанная на ее основе опера Андре Гретри, премьера которой состоялась 9 ноября 1771 года. Чтобы еще надежнее облегчить карманы публики, либретист оперы (увековеченный Пушкиным Жан-Франсуа Мармонтель - "В придачу взяв ещё за них/Собранье басен площадных,/Грамматику, две Петриады,/Да Мармонтеля третий том") решил добавить экзотики и перенес действие в Персию. Вот он на портрете Александра Рослина.