Не осталась в стороне и молодая Советская Россия. В начале 1920-х годов детское отделение «Госиздата» заказало сразу два перевода. Это был период НЭПа, все активно претворяли в жизнь бухаринский призыв «Обогощайтесь!», поэтому издательство решило окучить сразу две целевые аудитории.

Обычный перевод, для подростков, делала Любовь Хавкина, и ее «Приключения доктора Дулитля» были изданы в 1924 году.

А Корнею Чуковскому заказали адаптацию для дошкольников, поэтому он пересказывал эту историю для карапузов 3-7 лет.

Чтобы не грузить мелких иностранными именами, он все перевел на русский. К примеру, негритянский король Джоллиджинкии стал неполиткорректным Чумазом,

А доктор Дулиттл стал Айболитом.

Это было очень удачное слово, которым Корней Чуковский искренне гордился, и не зря, — его и сегодня, сто лет спустя, обыгрывают в мемах («У доброго доктора Айболита был брат, злой доктор Ойподох»).

Поэтому сразу же стал вставлять Айболита уже и в собственные стихи. В итоге оба Айболита — стихотворный свой и прозаический переводной, родились почти одновременно — в 1925 году.

Стихотворный — в сказке «Бармалей», которую я вспоминал в прошлой главе. Вот обложка первого издания с иллюстрациями Добужинского.

А переводной, вышедший по факту в декабре 1924 года, был чистой воды переводом, который и издан-то был под именем Лофтинга — там даже вредная сестра Сара осталась.

Как известно, Чуковский очень любил «сквозных» персонажей, кочующих из сказки в сказку. Мойдодыр, например, кроме «персонального» стихотворения, фигурирует еще в «Телефоне» и «Бибигоне», а Крокодил тусуется практически везде: в «Крокодиле», «Телефоне», «Краденом солнце», «Мойдодыре» и «Бармалее».

Айболит — не исключение. Он кочевал из стихотворения в стихотворение, обычно в компании с Бармалеем: «Бармалей», «Айболит» (в девичестве — «Лимпопо»), «Одолеем Бармалея!», «Топтыгин и Лиса». Этот стихотворный Айболит вообще никакого отношения к Лофтингу не имел — там Чуковский все сочинял сам от начала до конца.

Но потом Чуковский немного запарился, поскольку в итоге прозаический Айболит вообще никак не стыковался со стихотворным — по сути, совпадали только имя и профессия.

И автор принялся за капитальную переделку текста. Изменения начались с первого же абзаца, где вредную сестру Дулиттла Сару заменила совсем уже отмороженная отечественная Варвара и продолжались до конца книги. Ну и, естественно, на свято место главного врага гордо взошел Бармалей, выгнав из книги на мороз всех бывших антагонистов — и негритянского короля Чумаза и пирата Бен-Али.