Его новенькая мантия, купленная на премию, которую я ему выписал в связи с успешным запуском Врат, развевалась, пока он метался по комнате, размахивая руками. Шляпа съехала набок, обнажив взлохмаченные волосы.

— И ты! — он ткнул в меня пальцем. — Ты позволил ей себя купить! За что? За чуть более стабильный портал? А потом что? Она будет диктовать тебе, куда идти, с кем воевать, кого убивать!

— Фома…

— Не надо меня успокаивать! — Маг схватился за голову. — Десятки лет я изучал магию и практиковал её! А этим избранникам стоит только щёлкнуть пальцами, и правила игры меняются, законы природы подстраиваются под них.

Он остановился, тяжело дыша, и посмотрел на меня с горечью:

— А мы, простые смертные, что? Годами корпеем над формулами, экспериментируем, рискуем жизнью… И всё это бесполезно, когда объявляется очередной «избранный».

Я спокойно отпил вина, дожидаясь, пока он выпустит пар. В конце концов, я его прекрасно понимал.

— Закончил? — поинтересовался я, когда Фома наконец замолчал. — Тогда слушай внимательно. Я не продался богине, а заключил с ней взаимовыгодную сделку. Она получает свою Цитадель — великое теологическое сооружение и знак собственного величия на континенте. А я получаю стабильные порталы и экономические преимущества. Обычный бизнес, обычная сделка, выгодная обеим сторонам.

— Бизнес! — фыркнул Фома. — С богиней!

— Ну а что тут такого, если с ней можно договориться? — я пожал плечами. — Богиня, да… С кем угодно можно заключить сделку, если найти точки соприкосновения. Принцип один: ты — мне, я — тебе. И да, это несправедливо по отношению к таким, как ты. Но не я устанавливал правила этого мира. Я просто играю по ним максимально эффективно.

Впрочем, эта философская дискуссия была не самой острой из моих проблем. Портал-то мы стабилизировали, но я серьёзно недооценил последствия запуска строительства Цитадели Виоли.

Цифры не врали.

На Цитадель система автоматически перебросила двадцать пять рабочих — именно столько требовалось для столь масштабного проекта.

В Граде Весёлом это прошло почти незаметно: лимит населения в пятьсот человек позволял легко перераспределить кадры. Город большой, диверсифицированный, с множеством дублирующих должностей. Кого-то сняли с торговли, кого-то с охраны, кого-то с ремесленного производства — система умело распределила нагрузку.

А вот по Разино эта «кадровая оптимизация» ударила как кувалдой по голове. Городок маленький, специализированный. Каждый работник на счету. И когда система забрала четверть населения на стройку, жизнь в нём практически остановилась.