— Разрушили твою жизнь? — прошипел он. — А ты мою не разрушил? Это всего лишь воздаяние за дела твои!

— Чушь собачья.

И дабы придать своим словам убедительности, я втянул в себя через разбитый нос воздух и сплюнул кровавый сгусток под ноги экзорцисту.

— Чушь⁈ — взъярился Марк. — Берта предназначалась мне!

— Налицо глубокая психологическая травма, — повернулся я к Валентину. — Он до сих пор живет прошлым. Ты так его и контролируешь?

— Заткнись! — выкрикнул экзорцист. — Лучше заткнись.

И проскользнула в его словах интонация — будто холодом из могилы повеяло, — не позволившая проигнорировать это пожелание.

Достал! Как есть достал!

— Пора заканчивать эту комедию, — решил Дрозд и нервно дернул себя за ус: — Уверен, что хочешь довести дело до пыток?

— Уверен, что без этого в любом случае не обойдется, — хмыкнул я. — Иначе мальчик не получит удовлетворения, психическое его состояние станет нестабильным, и он выйдет из-под контроля. Ты ведь этого не допустишь, так? И какой тогда мне смысл торопить события?

— Считаешь, все вертится исключительно вокруг твоей персоны? — немедленно откликнулся Марк. — И у кого из нас с головой не в порядке после этого? Ты жалок и убог, Себастьян. Твоя душа изъедена бесами, будто трухлявое дерево! Ты неполноценен и даже не осознаешь этого!

— По крайней мере в моей душе нет Тьмы, — парировал я и подлил масла в огонь: — А твоя душа — настоящая помойка. Зачем тебе понадобилась Берта? Решил расквитаться за поруганную любовь? Нет? Ты разве не отомстить мне хотел? Точно?

— Отомстить? — тяжело задышал экзорцист, и от него повеяло чем-то столь жутким, что Валентин отступил к стене. — Ты ничего не понимаешь! Думаешь, мне доставит удовольствие покромсать тебя на куски? Глупец! Чтобы превратить великого Себастьяна Марта в тихое послушное животное, достаточно просто сжечь твою переполненную скверной душу. И знаешь что? Я так и поступлю! — Он предупреждающе выкинул руку в сторону уже открывшего рот компаньона и оскалился в зловещей улыбке: — И тогда ты расскажешь все, что мы хотим знать. Я сломаю тебя одной лишь силой своей воли! Без раскаленного железа и прочих банальных орудий пыток. Скоро ты будешь визжать от боли и молить о пощаде, но пощады не будет! Ибо это воздаяние за все твои прегрешения!

— Приступай уже, Марк! — оборвал подзатянувшуюся тираду Валентин Дрозд и уселся на протянувшуюся вдоль дальней стены лавку.

Экзорцист глубоко вздохнул, успокаивая дыхание; я отступать в глубь камеры не стал и вместо этого харкнул в него очередным сгустком крови. Попал в лицо, но Марк даже не вздрогнул. Он спокойно вытер щеку, зажмурился, и веки его вдруг засветились изнутри, будто внутри черепа разгорелось ослепительно-белое пламя.