— Не мог, — хохотнул я и вновь наполнил рюмку.

Полынная настойка — это именно то, что мне сейчас необходимо.

— И почему же?

— Здесь меня точно никто искать не станет, — пояснил я, кутаясь в одолженный у лучника теплый плащ. — Надо хорошенько все обдумать.

— А мне надо заняться делом!

— Не терпится ободрать кожу со старика?

— А даже если так?

— Твое право, — усмехнулся я, разглядывая свой испещренный черными точками серебряный браслет. — Только не забудь сделать для меня описание его послужного списка.

— Завтра.

— Хоть так. — Я выпил, улегся на лежанку и, глядя на сырой темный потолок, спросил: — Слушай, Эд, тебе никогда не хотелось сигануть с моста в реку? Или, когда стоишь на краю крыши, шагнуть вниз?

— Нет.

— А меня зачастую будто изнутри подталкивает. Или, бывает, иду по улице, смотрю на людей, и просто руки чешутся достать нож и пырнуть первого встречного. Это плохо, да? Тревожный звоночек?

Лучник отвернулся от мертвеца и попросил:

— Разбирайся со своими бесами сам, Себастьян. У меня своих хватает.

Голос его прозвучал на редкость недобро, да и скальпель подрагивал в руке очень уж нервно, поэтому продолжать разговор я не стал, вместо этого накрылся полой плаща и предупредил:

— Будешь уходить, разбуди. А то еще кого-нибудь удар хватит.

Эдвард пробурчал в ответ нечто неопределенное; я перевернулся на другой бок, закрыл глаза, и в голове сразу завертелись невеселые раздумья.

Леопольд и Луиза… кому пришло в голову свести вместе Тьму и Скверну?

Неужели еретики действительно заинтересованы в появлении на свет Осквернителя? Точнее — в рождении ребенка, который в будущем Осквернителем может стать? Но, если моя догадка верна, то с какой тогда целью похитили Берту?

И главное: насколько глубоко проникла зараза в орден Изгоняющих?

А ведь еще человек принца Августина загадок подбросил! Шутка ли — официальное помилование от монарха Норвейма! Не думаю, что тамошний Святой сыск про меня забыл, да и братья-экзекуторы одного излишне прыткого агента тайной службы с превеликим удовольствием на медленном огне поджарили бы. И вот — помилование.

Что же за услугу потребуют взамен? Какая работа ждет меня во дворце в самый разгар празднования юбилея его величества?

Сплошные вопросы. А ответов — ни одного.

Я перевернулся на другой бок, пытаясь устроиться поудобней, и как-то совершенно незаметно для себя провалился в чернильный мрак сна.

Оно и к лучшему.

Лучник растолкал уже на рассвете.

Я уселся на лежанке, какое-то время пытался прийти в себя, потом потряс головой, соскочил на пол и нетвердой походкой зашагал на выход.