Живиц обреченно вздохнул и пообещал:

— Хорошо, займусь этим. — И предупредил: — Если ограничимся ревизией архива, это обойдется существенно дешевле.

— Не пойдет! — отрезал я. — Задействуй все свои связи! Все. Понял?

— О, Себастьян! — в притворном удивлении изогнул Майло седую бровь. — Не горячись так, пока не увидишь смету.

— Действуй! — Я поднялся на ноги, глянул на диван с подушкой и одеялом и спросил: — Так и ночуешь в конторе?

— Столько работы, Себастьян! Столько работы! — вздохнул Живиц. — Да и какой смысл тратить время на дорогу в пустой дом?

— Подыскать тебе симпатичную экономку?

— Я старый холостяк, — хрипло рассмеялся законник. — Мне проще иной раз посетить заведение Вероники, чем пустить кого-то в свою нору.

— Как скажешь. — И я заторопился. — Дега, идем.

Вышел на улицу, сбежал к карете и распорядился:

— Домой!

Но домой попасть не получилось. Только прошел в ресторацию, намереваясь распорядиться насчет ужина и подняться к себе, как навстречу сразу кинулись метрдотель и невесть что позабывший тут мастер Васкес.

— Мастер Шило! — в голос произнесли они, и я поднял руку, призывая обоих к молчанию.

— Бокал вина, хлеба и сыра! — потребовал, ослабляя шейный платок.

Метрдотель растерянно затоптался на месте; я жестом отослал его на кухню и спросил у фехтовальщика:

— Мастер Васкес, что привело вас сюда?

— Видите ли, Себастьян, — смутился тот. — Дела сейчас идут не лучшим образом, основные деньги приносят студиозусы, а они разъехались на каникулы, и владелец постоялого двора потребовал плату вперед…

— Финансовые затруднения? — вздохнул я.

— Так и есть, — признал фехтовальщик. — Место очень удобное, и, если придется съехать оттуда, это самым пагубным образом скажется на клиентуре…

— Дега! — обернулся я к помощнику. — Оплати мастеру Васкесу летние занятия по обычному расписанию.

Учитель фехтования аж просиял:

— Благодарю, мастер Шило! Вы просто спасли меня!

— Пустое! А теперь прошу меня извинить…

Я взял с подноса подошедшего официанта бокал с красным вином, пригубил и вопросительно глянул на взволнованного метрдотеля. Тот при постороннем ничего говорить не стал и лишь выразительно ткнул пальцем в потолок.

Да неужели? Мои подельники собрались делить шкуру неубитого медведя?

Ну-ну…

Когда я поднялся на второй этаж и прошел в кабинет, там сразу воцарилась гробовая тишина, а важно расхаживавший с заложенными за спину руками старина Юлиус замер на полушаге, не веря собственным глазам.

— Добрый день, господа! — усмехнулся я, приказал помощнику: — Дега, прикрой дверь. — И, прежде чем почтенная публика кинулась поздравлять меня с неожиданным освобождением, уселся во главе стола и попросил: — Не вставайте! Ведите себя так, будто меня здесь нет.