Так что я позвонил капитану Вронскому и без предисловий спросил, не нужна ли ему подработка. Несколько минут мы обменивались саркастическими замечаниями, хотя я на месте Сашки потратил бы их на торг. Потом я переслал ему запрос.

Вторым, кому понадобилась помощь маньяка-убийцы, был мой друг цыганский барон Раду. Он голосом, дрожащим от волнения, просил меня срочно прибыть в его замок для доверительного разговора. Слово «срочно» он выделил всеми доступными для телефонного разговора средствами.

И конечно, стоило мне отключить барона, телефон зазвонил вновь. На этот раз я услышал в трубке приятный женский голос:

— Узнал?

Как же я ненавидел в прошлой жизни такие женские подходцы. И все же я догадался, чей это был голос. Певица Гоморра, которой я, не иначе как в приступе безумия, доверил мальчика Пашу.

— Тебя забудешь! — проворчал я в трубку.

— Ну-ну, не строй из себя буку, — проворковали на том конце радиоволны. — На самом деле ты белый и пушистый.

— Я — белый и пушистый? — искренне удивился я в ответ. — Обычно меня награждают эпитетами «страшный кровавый убийца».

— Такова судьба всех монстров. Нужна красавица, чтобы разглядеть принца в чудовище.

— И ты — та самая красавица? — разыграл я удивление.

— Приходи, увидишь.

— Боюсь, — ответил я, — у меня нет времени бегать по свиданиям.

— Какое свидание, охотник? — искренне изумились в трубке. — Я слышала, ты заделался частным детективом? Так у меня есть заказ как раз по твоей специальности.

— У тебя кто-то потерялся? — пришла моя очередь удивляться.

— Приходи в офис компании «Накамура», он в центре города, не заблудишься, — приказала вампирша.

— Завтра в одиннадцать, — ответил я.

— Слишком долго, охотник! —недовольно ответила Мара.

— Сегодня я занят, — отрезал я, и, чтобы не было долгих споров, завершил беседу. — До завтра.

И оборвал связь. Возможно, я был первым мужчиной, кто так поступил с суккубом.

Через пятнадцать минут я стучался в ворота баронского замка. К счастью, он находился в двух шагах от дачи, и прогулка вокруг озера нежарким летним днем была более чем приятной.

Открыли мне сразу. Меня встретила красивая заплаканная девушка, проводила в дом, внутрь меня кстати еще не приглашали. Внутри ожидаемо царствовал пошловатый провинциальный ампир.

Мы вошли в помещение, где на двух кушетках лежали тела, накрытые белыми простынями. Возле них стоял Раду. При виде меня он кивнул и отдернул простыни. Там, как я и ожидал, оказались мертвые цыганские юноши.

— Здравствуй, бхут, — сказал барон. — Спасибо, что откликнулся и разделил с нами горечь утраты.