— Я догадываюсь.

— Но ты все же спроси меня! — настаивала Надя.

— Ну хорошо, — улыбнулся я. — Почему вы сбежали от Меренги?

— Он относился к нам как к мясу.

— Как к еде! — подсказал я на автомате.

— Точно! — обрадовалась Надя. — Как к еде! То, что нас любую провинность или непослушание избивали по черному, полбеды. Самой страшной угрозой было отправить нас на киностудию. Ты видел «особые» ролики?

Надя изобразила пальцами кавычки.

— Видел. И на самой киностудии был.

— Я знаю, ты разнес ее вдребезги. Эти ушлепки реально перепугались. Мы думали, что бордель переедет куда-нибудь, где поспокойнее, где ты не придешь по их души. Тогда-то и появилась мысль, что в этой неразберихе можно исчезнуть. А потом мы узнали, что переезжаем не мы.

— Не понял, а кто же?

— Меренга с дружками. А нас продали каким-то упырям. Светка подслушала, они настолько привыкли, что мы не люди, даже не заметили, что она рядом полы мыла.

— Вас продали гоблинам!

— Кому? — удивилась Надя.

— Коротышкам, которые тебя похитили. Вот зачем они строили эту бандуру.

— Да, Светка слышала, как они смеялись, дескать, студия нам раем покажется. Их это очень веселило. А потом ты пришел и всех нас спас!

Надя поцеловала меня в щеку.

— Ладно, Меренга мертв, а вы свободны. И мы говорили о том, что будет с вами завтра, когда вам самим, а не сутенеру придется решать, как вам жить, — продолжил я подводить девушку к верной мысли. — Прости, что спрашиваю это, но все дело в Меренге? Если бы вместо него был кто-то с человеческим лицом? Или вам опротивело это занятие само по себе?

— Другие лучше, что ли? Большинство из нас мечтает не о том, чтобы бросить, а чтобы над нами не было кого-то вроде Меренги и его обкуренных мордоворотов.

— Ты ведь понимаешь, что просто заняться вашим прелестным делом не выйдет. Придут серьезные дяди и скажут, что вы им должны по жизни. Нужен кто-то вроде Меренги, просто не он, а кто-то вменяемый, способный отнестись к вам по-человечески.

— Ты хочешь занять его место? — Надя посмотрела на меня странным взглядом, будто не может определиться, любит меня или ненавидит.

— Нет, не я. Как насчет тебя?

— Что? Я стану Меренгой? — фыркнула Надя. — Не смеши меня!

— Нет, ты как раз не станешь Меренгой, улыбнулся я. — В этом и смысл.

— А те самые злые дяди сотрут меня в порошок, и все кончится новым упырем.

— Нет, если я познакомлю тебя с правильным человеком, и дам понять, что стою за тобой. Естественно, он возьмет свою долю. Но обидеть без причины не посмеет, если будет знать, что я рассержусь.

— Ты тоже возьмешь свою долю?

— Мне не нужны ваши деньги.