— Да, — ответил я правду неожиданно для самого себя.

— Будь проклята твоя честность! — схватилась за голову Соня. — Мог бы и соврать.

— А толку-то, — пожал я плечами, — мы с тобой чувствуем ложь.

— И что? — Соня шагнула ближе и стукнула меня кулаком в грудь. — Что из того? Мог бы и соврать!

Грудь у меня не казенная, а Соня продолжала меня колотить, так что мне пришлось обнять ее и прижать, чтобы прекратить это избиение. Больше ни для чего, конечно же. К ее губам я тоже прижался своими только для того, чтобы она не наговорила лишнего. Я здесь не для того, чтобы выяснять отношения.

Мы целовались несколько минут самозабвенно, не замечая ничего вокруг. В какой-то момент у меня за плечом кто-то деликатно покашлял. Я обернулся, неохотно оторвавшись от Сониных губ. За моей спиной стояла Орлова.

— Не хочу прерывать вашу прелюдию, но за вами сейчас смотрят сотни глаз. Не буквально, глазами, конечно. Скорее «наблюдают».

— А эти вуайеристы не боятся, что я им наблюдалку оторву? — хрипло поинтересовалась Соня, неохотно отодвигаясь от меня.

— На самом деле, — сказала Ирина, — с вами хочет пообщаться отец-настоятель. Большой человек, Васнецов, не веди себя с ним как обычно?

— Как я себя обычно веду? — улыбнулся я. — Мне казалось, что я очень приятный человек.

— Вот как раз кошмарить его своими улыбочками не надо. Он не из пугливых.

Опять кому-то васнецовская улыбка не нравится. Странно, что Андрей был таким страдальцем в Универе. Его все должны были бояться.

Мы подошли к главному зданию, Орлова умчалась вперед, видимо, обставлять наше появление с должно помпой. Мы опять на пару минут остались одни, я взял Соню за руку, спросил:

— Ну как тебе здесь?

Ответить она не успела. Будто из-под земли перед нами выросли те самые студиозы, что испытывали мое терпение в кафетерии. За их спинами маячила целая кодла недорослей. Уж не собрались ли они нас всей толпой поколотить, мы ведь на пару с моей боевой подругой ими полы помоем.

На первый план вышел щуплый молодой человек в очках. На вид он был чуть старше остальных, но все равно по сравнению с нами — молокосос.

— Они? — спросил он «кофейных» студентов.

Те ответили утвердительно.

— С тобой одни проблемы, Корецкая, — продолжил щуплый. — Нам запретили тебя трогать…

— Да мы особо и не трогали, — встрял студентик, — только чуть-чуть пощупали.

— Но мы и не собираемся обижать бедную тетеньку, — продолжил щуплый. — А вот чужака поставить на место мы должны. Этого требует честь нашего ордена.

— Шли бы вы, ребятишки, по своим кельям, — сказал я миролюбиво, — у вас еще молитвы не дочитаны, влажные сны не досмотрены. Берегите попки, нежные юные создания, не суйте их в огонь.