Вот стоящая неподалеку Церковь Успения Богородицы, выстроенная из кирпича, смотрелась сиротливо. Таких больших денег на восстановление у прихожан не имелось. Вообще, странное явление на Руси. На протяжении веков хватало средств на строительство и украшательство тысяч храмов в относительно бедной стране. А пролитые миллиардами нефтедоллары уходили куда-то не туда. Мимо страны и народа. Даже на реставрацию старых зданий не хватало.

— Куда дальше?

Павел Степанович повернулся к странному сопровождению. Что-то здорово напрягло его во взгляде приезжей старухи. Аж мурашки по спине пробегали.

— В алтарь.

— А…

— Веди!

И такая властность прозвучала в голосе Марфы, сто староста тут же повиновался.

— Здесь он вроде?

Митриевна походила по широким доскам-плахам и указала на один из углов.

— Вскрывать надо, — дед Матвей как будто враз помолодел. Староста молча кивнул, надо, так надо, и достал прихваченную из машины монтажку. — Ты чего! Тут не торопясь надобно.

Бывший опер достал из притвора какую-то странную палку и отошел к стене. Вскоре он подцепил одну из плах и отодвинул её в сторону. Павел Степанович почесал затылок.

— Ловко!

— А мы тут спецом их на колышки посадили. Подсоби, Степаныч.

Вдвоем те споро освободили часть алтаря от пола.

— Вот он, Марфушка!

Митриевна ловко спустилась подпол и начала очищать прихваченной с дома щеткой огромный замшелый камень. Странная форма в виде луковицы и темные бока придавали каменюке мрачности. Павел Степанович только выдохнул:

— Ахти! А я грешным делом считал, что выдумки все это. Нонче всякого люда развелось. Ищут непонятное.

— Так! — Марфа Васильевна резко повернулась к нему. — С этого места поподробней! Кто и когда?

К старосте резво подтянулся и дед. Староста внезапно почувствовал себя, как на перекрестном допросе. Пошалил он, было дело, в молодые годы. Но у ментов не было так страшно, как сейчас.

«Хоспади, да кто же они такие?»

— Да приезжали тут одни крутые по весне. Пока еще зимник стоял.

— И что? Говори, не томи!

— Дык камень искали, все о нем расспрашивали. Еще бензина у меня купили. Ругались, что ехать оказалось далеко. А машина у них американская была. Те жрут, только наливай!

— Как выглядели, милок, приезжие?

Лучше бы она била его! За притворной ласковостью старушки скрывалось нечто жуткое до усрачки. По спине Павла Степановича протекла холодная струйка пота. Что же эта оторва вытворяла в молодые годы? Он представил её в чекистской кожанке с Маузером в руках и был вынужден признать, что образ вышел невероятно четким.

— Как? Богато. Одежа вроде бы и охотничья, но ко мне разные люди на охоту и рыбалку ездят. На этих очень дорогое снаряжение было. И машина не из простых. Я еще и подумал — на фига им какая-то каменюка? К старухам отправил. А перед тем метель была. Ну вы помните, какой у нас март вышел? Застряли они, пришлось трактором дергать и бензин продать. Жмоты они!